Тони Парсонс - Муж и жена

Комната Пэта выглядела знакомо. Повсюду валялись старые игрушки из серии «Звездных войн» — пара пластмассовых световых мечей, множество маленьких фигурок героев фильма, сломанные серые детали звездолетов «Миллениум-Фалькон» и «Икс-Уинг», с которыми он играл несколько лет тому назад. А еще я увидел книги, знакомые мне по тому времени, когда я читал их Пэту перед сном: «Где живут дикие звери», «Тигренок, который зашел на чашку чая», «Снеговик», «Лев, Колдунья и Платяной Шкаф» — и, конечно же, всякие картинки и рекламные буклеты, связанные с фильмами «Звездные войны». Здесьже находились и совсем старые игрушки: потрепанная азбука, потертая плюшевая обезьянка по имени Джордж, которую приобрели во время первого и последнего похода в магазин мягких игрушек. Увидел я и новые штучки: кровать оказалась застелена пуховым одеялом с изображением все тех же героев, на письменном столике появились новые школьные учебники и книжки про Гарри Поттера в мягких обложках.

Эта комната была больше той, в которой он спал, когда мы жили все вместе. И конечно же, она была более аккуратной. Либо он изменил свои привычки, либо он теперь жил в доме, где царил порядок.

— Ну, и как тебе моя комната, папочка?

— Отлично, дорогой. Я вижу, что у тебя здесь все есть.

— Да, правда.

Джина погладила его по голове:

— Пэт, почему бы тебе не пойти вниз и не посмотреть видео?

Наш мальчик выглядел крайне удивленным:

— А можно? Разве уже не пора спать?

— Сегодня особенный вечер. Почему бы тебе не посмотреть первую серию?

Когда Джина говорила о первой серии, она имела в виду первый фильм из «Звездных войн».

— Не весь фильм, конечно, а только до того места, когда дройды берут пленника, ладно? — Это было давнишнее условие. Именно так она всегда говорила: «До того места, когда дройды берут пленника». Я уже слышал это раньше, даже иногда сам так говорил. — Потом почисти зубы и надень пижаму. Мне надо поговорить с твоим папой.

Пэт побежал вниз, не веря своему счастью. А Джина улыбнулась мне в спальне нашего сына.

— Гарри, — негромко проговорила она.

— Джина, — ответил я. Она выглядела такой стройной и симпатичной. Моя бывшая жена.

— Я хотела кое-что тебе сказать.

— Валяй.

— Не знаю, как это выразить словами. Наверное, я хотела бы объяснить, что не пытаюсь украсть его у тебя.

— Это хорошо.

— Что бы ни случилось, где бы мы ни были, ты всегда останешься его отцом. И ничто этого не изменит.

Я ничего не сказал. Я не стал говорить ей, что сегодня утром был у юриста и что Пэт пойдет к самолету только через мой труп. Я знал, что она пытается быть великодушной, но она не открыла мне ничего нового.

— Жизнь не может всегда опираться на прошлое. И Ричард, и я… мы только думаем о будущем. О будущем нашей семьи. Поэтому мы и уезжаем. Я хочу, чтобы ты постарался это понять. Мы просто думаем о будущем. В семьях так и бывает, Гарри. — Тут она рассмеялась. — Хочешь, я тебе кое-что покажу?

Вдруг она напряглась, как будто мы были незнакомы, и мы оба почувствовали скованность от излишней вежливости.

— Как у тебя со временем?

— У меня его сколько угодно, Джина.

Я последовал за ней из комнаты Пэта. Через один лестничный пролет находился своего рода небольшой кабинет. Тут стояли офисные яшички, книжный стеллаж и голубой монитор компьютера «Аи Мак». На письменном столе — фотография Пэта в два года, на которой он, улыбающийся, сидит голышом в «лягушатнике» бассейна. Комната Джины.

Она открыла большую плоскую картонную коробку и вытащила из нее охапку фотографий Пэта. Размером десять на восемь. Черно-белые, профессионального качества.

Удивительно красивые.

Должно быть, их сделали пару месяцев назад, еще летом, потому что у Пэта были длинные, как до стрижки, волосы и загорелое лицо. Он был по пояс голым, радостным и искрящимся жизнью. На большинстве снимков он смеялся, на других — застенчиво улыбался от удовольствия. Все фотографии были сняты в один солнечный летний день. Пэт дурачился перед объективом в незнакомом мне саду. Наверное, это сад Джины, сад возле этого дома.

У меня, когда я глядел на эти черно-белые фотографии моего сына, перехватило дыхание, потому что фотограф в совершенстве уловил его характер.

На снимках Пэт брызгался водой из бассейна, задыхаясь от восторга, валялся на мокрой траве и швырял футбольный мяч в забор сада, покатываясь от смеха. Его глаза, лицо, худенькие руки и ноги — фотограф не упустил ничего. Меня поразило, что кто-то сумел так хорошо уловить самую суть Пэта.