Тони Парсонс - Муж и жена

Даже когда моя бывшая жена начала обвинять меня в том, что я без видимых причин напал на ее теперешнего мужа, и стала снова заводить разговор об ограничении моих посещений, хотя в этом совсем не было нужды, поскольку скоро я буду ограничен разделяющим нас Атлантическим океаном, все равно всегда была работа. И даже когда каждый час, проведенный с моим сыном, ощущался как еще один час, который прошел, — отсутствующие отцы чувствуют это особенно остро: не час, проведенный вместе, а еще один час, приближающий расставание, — даже тогда была работа, с ее холодным эпизодическим удобством, приятным ощущением самореализации, с Эймоном и его блестящей карьерой.

— Однажды мой отец пришел домой с работы и застал мою мать в постели с молочником, — рассказывал Эймон. — Она, естественно, была в ужасе. «Боже, только не говори об этом почтальону!» — воскликнула она.

Эймон Фиш прошел длинный путь с тех пор, как впервые появился на пороге моего дома два года тому назад. Он был испуган, темноглаз, симпатичен и только что попробовал свои силы как актер-сатирик. Он не знал еще, чему суждено произойти с ним на телевидении: сделает ли оно его известным или сожрет с потрохами. Теперь он обладал всеми внешними атрибутами успеха: у него имелось собственное шоу, которое выдержало уже четыре сезона, три национальных телевизионных приза и две квартиры без ремонта в модных престижных районах Дублина и Лондона. Ах да, и еще пристрастие к кокаину на сумму 200 фунтов в день.

Несмотря на свой шумный успех в Лондоне, то что он давно отошел от зеленых ирландских лугов, Эймону до сих пор нравилось изображать из себя этакого простачка с широко раскрытыми от удивления глазами, только что прибывшего из деревни самолетом ирландской авиакомпании. Он хватался за мифические легенды о своей прошлой жизни, как утопающий за ненадежный спасательный жилет.

Я был режиссером его самого первого ночного шоу. «Фиш по пятницам» имел успех, потому что мы делали ставку на сильные стороны Эймона. Несмотря на два года телевизионных программ, в душе он все еще оставался эстрадным актером-сатириком. Он мог говорить с гостями, болтать с многочисленными участниками постановки шоу, хотя лучше всего у него получалось, когда он разговаривал сам с собой.

— Большинство ирландских младенцев необыкновенно красивы. Поверьте мне, это правда.

Для расстановки акцентов он использовал небольшое покашливание, которое позаимствовал у своего кумира Вуди Аллена, хотя потом переделал его на свой лад.

— Но когда родился я, то был так безобразен, что акушерка заявила: «Еще не готов», — и попыталась запихнуть меня обратно. Я, право, не знаю. Здесь у вас все совсем по-другому: большинство гинекологов — мужчины. Как это объяснить? Это как автослесарь, у которого никогда не было своей машины.

Самый большой успех у зрителей всегда имели монологи о мужчинах и женщинах его родного ирландского городка Килкарни, которые сопровождались взрывами смеха. И получались они у Эймона очень естественными. К тому же он был все еще достаточно молод, чтобы продолжать совершенствовать свое мастерство. Два года перед телекамерами придачи Эймону уверенности в себе, которой у него раньше не было. Теперь он уже не стремился к тому, чтобы его все любили, он мог позволить себе расслабиться и работать, хорошо зная, что при этом полностью владеет аудиторией. Подобно другим актерам, с которыми мне приходилось работать на телевидении, его аудитория была единственным, что он мог контролировать в своей жизни.

— Я подумываю о том, чтобы снова сойтись с моей подружкой Мем. Она таиландка. Танцовщица. Вернее, не совсем танцовщица. — Тут он подкашливает. — Скорее стриптерзерша. — Смешок. Зрители в студии смотрят ему в рот. Они смеются даже тогда, когда он не шутит. — Замечательная девушка. Если посмотрите на наши с ней фотографии — когда мы были в Кох Самуи, во время Рождества в Ирландии или где она исполняет танец в честь моего дня рождения, — вы увидите, что мы созданы друг для друга. Но эти фотографии не отражают по-настоящему наши отношения. Я-то знаю. В нашей жизни были и не столь светлые моменты. Но мы не фотографировались во время них. Интересно, почему мы всегда снимаемся только тогда, когда нам хорошо? Почему я не сфотографировал Мем, когда она болела циститом? А ее плохое самочувствие перед месячными? Где же фотографии всего этого в альбоме?

Громкий смех. Насмешливые выкрики девушек.

— Мы расстались, потому что не сошлись по вопросу брака. Вообще-то холостяки знают больше о браке, чем женатые мужчины, потому что если бы это было не так, то мы бы тоже были женаты. Лично я считаю, что семейная жизнь — это когда переоцениваешь качества одной женщины по сравнению со всеми остальными. А моя подружка считает — ой, боже мой! — На лице и на руках Эймона вдруг появилась кровь. Кровь везде, она брызжет на микрофон, ее столько, что непонятно, откуда она льется.