Тони Парсонс - Муж и жена

Не помню, когда я перестал расстраиваться, приходя сюда. Должно быть, приблизительно через год. Тогда, когда мы начали больше ценить его жизнь, чем скорбеть о его смерти. Теперь посещения могилы отца уже носили практический характер — поменять засохшие цветы, протереть надгробную плиту. А то и убрать окурки сигарет или пустые банки из-под пива, оставленные местными панками, пытающимися доказать друг другу, что они становятся настоящими мужчинами.

Эти посещения имели определенный символический смысл. Мы приходили сюда, чтобы вспомнить отца, показать, что он важен для нас, что мы его любим. Мы приходили именно сюда, потому что больше некуда было пойти. Только назад в воспоминания, которые запечатлены на старых фотографиях, уже начинающих тускнеть. Но было и еще кое-что.

Поскольку сборы в Америку уже начались, я чувствовал, что сегодня должен привести моего мальчика на могилу к деду точно так же, как в свое время я привел его, несмотря на всякие протесты, когда дед уже умирал. Они боготворили друг друга. Этот солдат старой закалки и маленький симпатичный мальчик. Сейчас, как и тогда, я твердо знал, что обязан предоставить им последнюю возможность попрощаться.

Потом мы вернулись домой к моей матери. Она надела мягкие комнатные тапочки и отправилась в сад играть с Пэтом в футбол.

Она, казалось, находилась в приподнятом настроении, загоняла пластиковый мяч в розовые кусты, напевала отрывки из песен Долли Партон и упорно называла себя Пеле. И только когда ее внуку надоело это пустое занятие и он оправился смотреть видео, моя мама перестала притворяться.

— Он очень волнуется, — произнесла она, качая головой и яростно начищая и без того сверкающую раковину. — Мой дорогой мальчик выглядит растерянным.

Она была права. И ее слова заставили меня осознать, какое большое значение имеет этот переезд в жизни моего сына — невообразимо огромное. Пэт уезжает из Лондона, он покидает отца, лучшего друга Берни Купера, школу, друзей, единственную жизнь, которую он знал. Я все еще не мог осознать, как же все это случилось.

Моя мать оказалась права. Пэт ничего не понимал. Ее мальчик был растерян.

И тол ько сейчас я понял, что мать говорила обо мне.

Мы сидели в моей машине около дома Джины, и оба не хотели выходить из нее.

Мы сидели уже неизвестно сколько. Пэт возился с радиоприемником, пытаясь поймать какую-нибудь песню Кайли Миноуг, а я просто сидел, смотрел на него — на его растрепанные волосы, одежду с пятнами от травы — и любовался его небрежным и очаровательным видом.

Эймон считал, что, когда Пэт подрастет, я смогу забрать его к себе. Но я-то знал, что к тому времени мой сын уже станет другим. Малыш, которого я так люблю сейчас, исчезнет навсегда. Так что мы сидели в машине, притихшие от сознания того, что должны потерять. Тут в доме Джины зажегся свет, и я понял, что нам пора.

Обычно я передавал Пэта с рук на руки, как передавали заложников времен холодной войны в условленной контрольной точке «Чарли». Я вел его до калитки, а Джина ждала, стоя в дверях. И мы оба наблюдали, как он идет по нейтральной полосе — садовой дорожке, которая отделяла один мир от другого.

Сегодня все было по-другому. Джина вышла из дома и подошла к машине. Я опустил стекло, ожидая получить очередную порцию упреков за нападение на ее мужа, или за позднее возвращение, а может, за ее загубленную жизнь. Но она улыбнулась мне, почти так же тепло, как раньше:

— Зайди к нам ненадолго, Гарри. Не смотри на меня так. Все нормально. Ричард сейчас играет в гольф.

Пэт неожиданно оживился, забыв о Кайли:

— Да, папочка, пойдем к нам! Ты наконец увидишь мою комнату!

Я никогда до этого не был у них дома. Самым забавным являлось то, что мне собирались показывать дом, перед которым уже стояла табличка, оповещающая всех проходящих, что он продается. Я поначалу для порядка стал отнекиваться, но не сильно, и они оба настояли на своем. Должен признаться, что мне было любопытно. Пэт вел меня за руку, а Джина шла за нами следом.

Это оказался современный дом. Много света, стекла и пространства, блестящие полы, восточные безделушки и со вкусом оформленные черно-белые фотографии на стенах.

— У вас красиво, Джина.

— Выплата кредита нас просто убивает. Это еще одна из причин… — Она замолчала, поняв, что меня не интересуют их финансовые проблемы.

Трудно было догадаться, что в этом доме живет ребенок. Никаких разбросанных игрушек, никакого беспорядка. Пэт потянул меня за руку, уводя вверх по лестнице. Джина шла за нами, сложив руки на груди и все еще улыбаясь.