Тони Парсонс - Муж и жена

— За тебя. И за твою прекрасную невесту. И за твою, как там это называют, смешанную семью.

— За мою — что? — Я все еще смеялся.

— За твою смешанную семью. Ну, ты сам знаешь. За смешанную семью.

— Что такое смешанная семья?

— Сам знаешь. Что-то вроде «Брэди Банч». Когда мужчина и женщина соединяют свои прежние семьи, чтобы создать новую семью. Ты ведь меня понимаешь, Гарри? Когда мужчина живет не со своими детьми. А женщина становится матерью детям, которых не рожала. Смешанная семья. Вроде «Брэди Банч». И ты, Гарри. Ты и «Брэди Банч». Чтобы все у тебя было хорошо! — Он притянул меня поближе к себе. — Молодец, приятель. Давай присядем на минуту.

Мы нашли пустой столик в тихом уголке, и Эймон тут же вытащил из кармана пиджака, на котором все еще красовалась помятая гвоздика, маленький полиэтиленовый пакетик. Это было что-то новенькое. Когда я с ним познакомился, он не употреблял ничего, крепче банки «Гиннсса» и чипсов со вкусом бекона.

Я осторожно оглядывался, пока Эймон отсыпал белый порошок на краешек открытки со свадебным приглашением и разделял белую полоску на отрезки при помощи кредитки «Америкэн Экспресс».

— Господи, Эймон, только не здесь. Нельзя же принимать эту дрянь на глазах у детей. Пройди, по крайней мере, в туалет. Здесь не время и не место. — И тут я выдал одну из коронных фраз моего отца, будто это он сейчас заговорил моими устами: — Во всем нужно соблюдать меру, Эймон.

Он усмехнулся и принялся скручивать десятифунтовую купюру:

— Меру? Сколько тебе сейчас? Тридцать три? Тридцать два? Ты уже женишься во второй раз. У тебя уже есть сын, который с тобой не живет, и падчерица, которая живет. Так что не учи меня соблюдать меру, Гарри. Ты сам меры не знаешь.

— Но вокруг дети, и моя мать, и моя тетушка Этель.

— Вот как раз твоя тетушка Этель меньше всего будет возражать, Гарри, — проговорил он, умело втягивая носом, как пылесосом, полоски белого порошка. — Именно она продала мне это. — Он протянул мне свернутую, слегка влажную десятку, но я отрицательно покачал головой, и он спрятал наркотик. — В любом случае поздравляю тебя, приятель.

— Спасибо.

— Только на этот раз не испорти всего.

— Что ты хочешь сказать?

— Не витай в облаках и держи своего петушка в штанах.

— Ну конечно, это одна из традиционных венчальных клятв, да? Если не ошибаюсь, принятых в англиканской церкви.

— Я серьезно. Не дергайся, когда пройдет первый пыл. Не верь, что хорошо там, где нас нет. Потому что это не так. Помни о том, что этот отросток пристегнут к тебе, а вовсе не наоборот.

Мы увидели, что Сид направляется к нам через заполненный людьми зал. Она улыбалась, и мне казалось, что никогда еще она не вы глядела такой красивой, как в тот момент.

— И не забывай то, что ты чувствуешь сегодня, — сказал мне Эймон. — Ни за что. Я тебя знаю, потому что все мужчины одинаковы. Мы склонны забывать о том, что у нас в сердце.

Но я уже больше не слушал его. Я подумал, что тот день, когда мне понадобится совет нанюхавшегося кокаина комедианта, станет самым черным днем в моей жизни. Я поднялся и подошел к своей жене.

— Ты выглядишь счастливым, — сказала она.

— Я больше, чем счастлив.

— Ух, ты! Больше, чем счастлив. В таком случае надеюсь, что не разочарую тебя.

— Ты никогда не сможешь разочаровать меня, особенно если сделаешь одну вещь.

— Что же?

— Потанцуй со мной.

— Тебе легко угодить.

Я обнял ее, чувствуя близость ее стройного, гибкого тела, облаченного в свадебное платье. И под звуки песни Эллы Фицджсральд «Каждый раз, когда мы говорим "прощай"» мы стали двигаться, наслаждаясь полной гармонией. И даже несмотря на то что вокруг было много друзей и родственников, на протяжении всего танца я видел только лицо моей жены.

В конце концов, полиция меня отпустила.

Ричард и администрация ресторана решили не предъявлять мне обвинений. И я ехал домой, раздумывая над всем, о чем мы с Сид говорили перед свадьбой. Часами мы обсуждали самые важные проблемы. Собственно, на этом и держались наши отношения. И еще, конечно же, на обоюдном желании трахаться до потери памяти.

Мы говорили о наших родителях, о старомодных отношениях между ними, когда они женились совсем молодыми, жили вместе всю жизнь и разлучала их только смерть, причем достаточно быстрая. Мы посвящали обсуждению наших родителей столько времени не только потому, что любили их, но и потому, что сами хотели бы прожить такую же семейную жизнь.