Тони Парсонс - Муж и жена

— Ричард не смог прижиться?! Ричард? А как же насчет Пэта? Как насчет того, чтобы дать еще одну гребаную возможность Пэту прижиться?!

— Следи за своими выражениями. Ему всего семь лет. Дети легко ко всему привыкают.

— Но у него здесь школа, бабушка, Берни Купер.

— Какой еще… А, малыш Берни. Господи, Гарри, у него появятся новые друзья! Речь идет о работе. Ричард может получить хорошую работу в Штатах.

— Но у тебя же здесь работа. Послушай, Джина, ты ведь наконец смогла добиться в жизни того, чего хотела. Неужели ты сможешь все это бросить?

— Моя работа не совсем то, о чем я мечтала. Мне не хватает возможности использовать знание японского. Какой толк работать в японской компании, если нет необходимости владеть японским языком? Не волнуйся, я не имею в виду жизнь в городе. От Коннектикута до Манхэттена на поезде уходит всего…

— Ты говоришь «не волнуйся»? Но как же я буду с ним видеться? А его бабушка?

— Ты все время будешь с ним видеться. Школьные каникулы ужасно длинные. Ты можешь приезжать. От Лондона до Нью-Йорка всего-то шесть часов.

— А с Пэтом ты это обсуждала? Он-то знает, что это не просто поездка на экскурсию с целью познакомиться с подружкой Микки-Мауса Минни, а потом — назад домой?

— Еще нет.

Я покачал головой, с трудом переводя дыхание:

— У меня в голове не укладывается, что ты надумала утащить его на другой конец света.

Я понимал, что это не совсем так. Я начал осознавать, что она всегда верила в возможность начать жизнь заново, если уехать далеко отсюда. Она так думала уже не один год — сначала, когда была еще незамужней, и потом, уже после того как мы разошлись. И это все еще оставалось в силе. В прошлом этой землей обетованной являлась Япония. Теперь Америка. Это было очень в ее духе — стремление все начать сначала на другом краю света. Да, я легко мог понять это.

— А что плохого в Лондоне? Он здесь родился и вырос. Здесь его семья и друзья. Джина, он здесь счастлив.

Она вскинула руки вверх, к небесам, как бы охватывая все вокруг: мисс Уилкинс, бесконечные проблемы в школе, неспособность нашего сына спокойно сидеть на уроке, Париж, сломавшийся поезд «Евростар», жизнь в Северном Лондоне.

— Очевидно, несчастлив. Там ему будет гораздо лучше. И не только ему. Я не хочу, чтобы у Пэта было такое же детство, как у меня, — переезд из дома в дом, постоянная смена близких людей. Я хочу, чтобы у него было такое же детство, как у тебя, Гарри. — Она накрыла своей ладонью мою руку. — Поверь мне. Я хочу для мальчика только добра.

Я сердито отдернул руку:

— Ты не желаешь ему добра, ты даже не желаешь добра себе или этому остолопу, за которого вышла замуж.

— Поосторожней в выражениях.

— Ты просто хочешь отомстить.

— Считай, как хочешь, Гарри. Мне все равно, что ты думаешь.

— Как ты можешь так поступать со мной, Джина?

Она вдруг взбесилась. И я снова осознал невозможность вернуть все, что нас когда-то связывало. Мы могли сохранять вежливые, даже приятельские отношения, заботиться о Пэте, но любви между нами уже совсем не было, мы все растеряли. Как-там говорят? Женитьба — на годы, развод — навсегда. Так и у нас с Джиной. Мы в разводе навсегда.

— Это ты не сдержал своих обещаний, Гарри, а не я. Это ты трахался на стороне, а не я. И это тебе, а не мне наскучила супружеская постель.

Она рассмеялась, тряхнув головой. Я смотрел в лицо этой до боли знакомой незнакомке. От своей матери мой сын унаследовал нежно-голубые глаза и светлые волосы. Она определенно была его матерью, но я больше ее не узнавал.

— И теперь, Гарри, ты говоришь, что мне нужно, а что не нужно делать? И у тебя хватает на это наглости? Я увожу своего сына из этой страны. Смирись и привыкай.

С этими словами она нажала на кнопку брелка сигнализации машины, два раза вспыхнули фары. В тот момент мне даже почудилось, что их свет отразился крошечным бликом на ее обручальном кольце.

Кольцо было не то, которое она носила, когда жила со мной.

Это было новое кольцо.

Ричард относился к тому типу накачанных деловых людей, которые в последнее время начали появляться по всему городу. Этакий чопорный очкарик, тупица, пусть и полностью «упакованный».

Лет десять тому назад такой тип, как Ричард, который проворачивает свои грязные делишки с чужими деньгами, выглядел бы узкоплечим хлюпиком на тоненьких комариных ножках. Но в наши дни жизнь в городе закаляет и заставляет быть крепким. Не знаю, чем он там занимается, может, штангой или посещает секцию бокса, но, когда я вломился в ресторан, где он обедал с деловыми партнерами, он показался мне не прежним тихим супругом, а кем-то вроде Супермена.