Виктор Бычков - Вишенки

– Вы меня простите, но я – хозяйственник, а не сыскное отделение. И ваше хамское обращение со мной может привести к нежелательным последствиям, вы это понимаете?

– Да ты никак грозить собрался? – командира понесло.

Только что вышедшему из боя, вкусившему победы, ему трудно было реально оценить реакцию местных жителей на своё поведение.

– Какое отношение ты имеешь вот к этим людям? – нагайка командира воткнулась в молчавшую толпу.

– Оскорбляя и унижая меня, вы опосредованно оскорбляете и унижаете моих подопечных, что единогласно избрали меня своим представителем, теперь вам понятно?

Только сейчас военный пристально вгляделся в толпу, увидел насупившиеся, напряжённые, решительные лица, однако остановить себя уже не мог, не позволяли гордость, апломб.

– Вы не понимаете, что вот таким хамским поведением отталкиваете от себя сторонников, приобретаете врагом. А оно вам надо? Может, вы и есть скрытый враг советской власти?

– Да, да… как ты посмел, меня, командира красного, революционного эскадрона?! – взмахнул плёткой над головой, как будто норовя ударить, перетянуть кого-то.

В это мгновение между ними встал Никита Кондратов, перехватил руку с плёткой.

– Погоди, командир! – заговорил негромко, но жёстко, с придыханием. – Ты тут свои бандитские законы не устанавливай, милок. Здесь многие прошли через армию, и что такое штык с винтарём в руках у русского солдата – знаем не понаслышке, знаем что по чём. За этим человеком стоит вся деревня, и не смотри на нас, что мы тихие. В тихом омуте, сам знаешь, что бывает. А ты думай, как лучше унести ноги, понятно я сказал? Мы же тебя не трогали, ты сам завёлся.

Наступила пауза, в которой каждая из сторон мысленно просчитывала свои шансы на успех.

– Вот видите, – Макар Егорович в очередной раз попытался погасить зарождавшийся конфликт. – Вы приобретаете врагов на чистом месте, а могли бы приобрести друзей. Так что учитесь вежливости, а испугать кого-то в Вишенках – пустая трата времени.

– Ну-ну! – командир повернулся, отыскал глазами ординарца с лошадьми. – Агеев! Ко мне!

И уже сидя в седле, решил оставить последнее слово за собой.

– Порубали бы вас, как капусту, субчики! Они ещё угрожать надумали.

Однако резко дёрнул за узду, выехал из толпы, и в тот же миг разнеслось над головами застывших мужиков:

– Эскадро-он! Рысью-у! За мной а-арш!

Щербич только теперь стал осознавать ту опасность, что мгновение назад нависла над деревней и которая удивительным образом разрешилась миром.

– А ты, Егорыч, ничего паря! – дед Прокоп восхищённо смотрел на Щербича, одобрительно качал головой. – Вот уж не думал, что ты лаяться умеешь, но как красиво, по-книжному, как пан Буглак. А я уж кулак раскачивал на всякий случай да вспоминал про винтарь.

– Расходитесь, чего собрались? – Макар Егорович устало вздохнул, направился в здание Совета. – Дурак у власти да ещё при оружии – это трагедия, – произнёс уже с крылечка, ни к кому конкретно не обращаясь.

Стоял в кабинете, смотрел в окно, как расходились люди, и вдруг на ум пришла мысль, что то уважение, та поддержка, которую только что почувствовал он со стороны крестьян, затмили его боль, обиду от потери имущества. А именно с ними в последнее время жил Макар Егорович. Как бы ни заставлял себя смотреть трезво на вещи, всё равно ежеминутно, ежедневно чувствовал боль в душе от утраты богатства, от потери мечты. Впрочем, вот именно, что потеря мечты, боль от этой утраты была сильнее, побеждала всё остальное. Зачем обманывать самого себя? Да, исповедовался, да, испросил благословения, но червь недовольства собой, какая-то заноза обиды сидела в нём постоянно. И вот сегодня как будто отпустила, стало легче на душе.

Стал разбираться в себе, в своих чувствах и понял, что уважение со стороны окружающих очень многое значит, для него, по крайней мере. Возможно, помимо уважения ещё появилась работа, занятие, ощущение нужности, необходимости своего существования на этой грешной земле. Появился смысл каждый день просыпаться с мыслью, что ты кому-то нужен, в тебе нуждаются. Так ли, нет? А может всё в комплексе и даёт стимул к жизни? Кто бы подсказал, посоветовал, рассудил? Может, к отцу Василию? Или к Николаю Ивановичу Сидоркину? В последнее время у них отношения и без того хорошие, ещё больше окрепли.

Председатель волостного Совета как никто другой был рад смене руководства в Вишенках. С приходом Макара Егоровича деревня перестала быть очагом напряжённости в отношении советской власти. Напротив, стала уголком стабильности. Пропали интриги, склоки, ссоры. И план по хлебозаготовкам на осень согласован. Притом Щербич настолько убедительно и грамотно расписал всё, что Николай Иванович только диву давался: как это он может так просто, красиво и доходчиво обсказать?