— Ну и что?
— Что-что! — передразнила Зина. — Девчонке-то еще только двадцать пять, а у нее уже все есть. Представляешь?
— А почему он ей все оставил? Помер, что ли?
— Бурцев! Ты что вчера, вообще все мозги пропил? Он не помер. Но они расстались. Другая его увела. Или он уехал куда… Не знаю. Но главное, что он ее перед расставанием полностью упаковал. Понял?
— Да.
— То-то! Скажи, повезло девчонке! Все — и сразу! Она машину пока водить сама не умеет, так к ней его шофер приезжает, когда нужно.
— А Валька Филиппенко откуда все это знает? — спросил Бурцев. Ему неприятны были Зинины слова. «И с такими экземплярами общается родная жена!» — думал он.
— Валька к ней ходила соль одолжить. Ну, соль, сам понимаешь, предлог. А ходила Валька для того, чтоб познакомиться.
— И что же, эта девушка твоей Филиппенко так прямо все и рассказала? Что ее мужик бросил, и все такое прочее, — не поверил Бурцев.
— А чего ей скрывать? Если мужик на нее так запал, что по полной программе раскошелился? А впрочем, не знаю. Может быть, Валька все это хитростью выведала. Она ведь знаешь какая! Что не выведает, то носом учует.
Бурцев кивнул. Он всегда подозрительно относился к этой Филиппенко. Улыбается, льстит, расстилается перед тобой, а у самой глаза узенькие, злые…
— Вот так, Бурцев! — продолжала Зина. — Есть еще в этом мире настоящая любовь!
— Где же здесь любовь, — возразил Бурцев, — если он ее бросил?
— Что бы ты, Бурцев, в этом понимал! Обстоятельства разные бывают, но тут, сразу видно, большая любовь!
— Любовь, Зина, — назидательно заметил Бурцев, — это не только деньги.
Зина презрительно смерила его с ног до головы. Бурцев понял: его мнение не является для Зины сколько-нибудь авторитетным.
— Но ты знаешь, — сказала Зина, следуя неведомому ходу своей мысли, — у Вальки сложилось впечатление, что эта молодая дурочка ничем и попользоваться как следует не умеет…
— Чем это — ничем?
— Да ничем! По магазинам не ходит… Покупок не делает… На машине вон — кажется, первый раз за полгода выехала…
— А почему?
— Кто ее знает… Вальке показалось, что она сидит дома и целыми днями ревет.
— Почему ревет?
— Да потому! Мужика своего забыть никак не может. Ну не дура ли!
Бурцев оглянулся на стоящую у подъезда новенькую машину с шофером. Он и в самом деле эту машину видел в их дворе первый раз.
Зина тем временем посмотрела на часы.
— Ладно, Бурцев, ты куда? — закруглила она разговор. — В магазин? Значит тебе направо, а мне налево.
И Зина удалилась, напористо ступая по снежной каше на мостовой.
А Бурцев еще раз оглянулся на стоящую у подъезда машину.
Это сколько же у человека должно быть денег, чтобы он, расставаясь с двадцатилетней девчонкой, так просто купил ей квартиру, машину и все прочее. И машина-то не какая-нибудь… А как из другой жизни. И светится так уютно… На улице грязь и слякоть, а машина — как будто только что из магазина…
В этот момент дверь подъезда распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина в красивой шубке по колено. Качнулась каштановая шапка хорошо вымытых волос… Едва касаясь сапожками асфальта, женщина сделала несколько легких шагов к машине, шофер, поспешно покинувший свое место, распахнул заднюю дверку, и женщина погрузилась внутрь нагретого уютного салона.
Шофер захлопнул дверь и вернулся за руль. Загорелись фары, машина тронулась, медленно обогнула двор и, выезжая на улицу, поравнялась со стоящим у ворот Бурцевым.
Заглянув внутрь, Бурцев перехватил устремленный на него заинтересованный взгляд. Хотя глаза девушки и вправду показались ему очень печальными. Девушка приветливо улыбнулась Бурцеву и кивнула как старому знакомому. Бурцев немного удивился — они, кажется, раньше не встречались, — но молодцевато втянул живот и галантно поклонился в ответ.
Машина моргнула задними фонарями и выехала на улицу.
А Бурцев вздохнул и повернул за угол, чтобы, наконец, двинуться в сторону магазина.
Но не успел он пройти и десяти шагов, как его опять остановили. Из полумрака ближайшей подворотни к нему шагнула незнакомая фигура.
— Мужчина! Можно вас на минутку… — ломким баритоном спросила фигура.
Бурцев замедлил шаги и неохотно обернулся.
Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти, коренастый и коротконогий, тщательно и даже щеголевато одетый. Но одет мужчина был как-то очень старомодно: почти новое добротное пальто с каракулевым воротником и такая же шапка пирожком, какие носили лет тридцать назад, кожаные перчатки с тисненым узором… Теплые ботинки с золочеными пряжками, которые, несмотря на слякоть вокруг, блестели чистотой… Можно было подумать, что мужчине от престарелого родственника достался в наследство парадный гардероб в хорошем состоянии, и мужчина его с удовольствием донашивает. Лицо незнакомца, полноватое, с тщательно постриженными усиками было бы красивым, если бы не самовлюбленное и какое-то себе на уме выражение. Шею щеголевато схватывал шелковый пестрый шарфик…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу