Кэтрин Хайд - Заплати другому

– Ты видела его где-то поблизости?

– Нет, но если мы его увидим?

– Опять-таки: и через этот мост пойдем, когда до него дойдем.

– Другими словами, просто продолжаем транжирить, веселясь, и, волнуясь, дожидаться, пока счета придут.

– Этого я не говорила.

– Это то, что услышала. Так в чем проблема-то?

– Ну-у. Я с этим парнем на свидание ходила. Четыре раза. Он даже дотронуться до меня не пытался. Он просто как… полный… джентльмен.

– Ах ты бедняжка! Мужики такие скоты.

– Но ведь четыре раза, Бонни! Тебе не кажется это ненормальным?

– Тебе никогда не приходилось узнавать парня получше, прежде чем с ним в постель прыгать?

«В общем-то, – подумала Арлин, – нет», – но произнести не решилась.

– У него только на то смелости и хватало, чтоб меня за руку взять. Как тебе такое?

– Такое впечатление, что у парня голова лучше твоей варит, пусть это и не самая трудная на свете возможность отличиться. Никаких обид. Послушай. И шестидесяти дней нет, как трезвой ходишь. Совсем не время ко всем насущным неприятностям еще и секс навешивать, но уж коли ты все равно собираешься это сделать, а я знаю, что собираешься, так, бога ради, не спеши торопиться.

– Наверное.

– Девочка моя, ты хоть слово слышала из того, что я сказала?

– Бонни, я сыта по горло и, елки-палки, устала спать одна. До чертиков устала. И знаю, что он – тоже. Так что ж тут ужасного? Я хочу сказать, что с ним?

– Ты меня спрашиваешь?

– Ну да. Затем и тащилась в такую даль. Я тебя спрашиваю.

– Тебе не приходит в голову, что это странно как-то? Спрашивать меня.

– Ты моя крестная.

– А потому я должна знать, о чем думает парень, которого я в глаза не видела.

– Ты хочешь сказать… его спросить?

Бонни издала громкий нечленораздельный звук и вскинула руки, будто признавая поражение.

– И она еще думает, что готова роман завести! Господи, помоги нам всем. – После этого пошла провожать Арлин до двери, потому как Арлин и без того к выходу направилась, с проводами или без. – Эй! Это тот парень, о каком ты мне рассказывала? Со шрамами?

– Ну да.

– А ты уверена, что он знает, чего ты хочешь от него?

– Ну, наверняка. Должен, я хочу сказать. С чего бы я к нему на свидания бегала, если бы его не хотела?

– Тебе лучше убедиться, что так оно и есть. Никому не говори, что я это сказала. Сначала следует год в трезвости продержаться.

– Ага, но ты ж знаешь, что я не выдержу.

Бонни закатила глаза и с силой захлопнула дверь.

Оттого, что приходилось зажимать его в угол возле собственной входной двери, Арлин чувствовала себя девчонкой, которую дома поджидают родители.

Рубен всякий раз оплачивал приходящую няню, в том-то и была загвоздка. Ну, не загвоздка, было очень мило, но и в этом было и затруднение, потому как, если Арлин после свидания приглашала его зайти, то няня у них сидела, а машины у нее не было, так что Рубену приходилось отвозить работницу домой.

Арлин так и не смогла до конца придумать, как обойти эту напасть. И, когда они подошли к двери (а он как джентльмен всегда провожал ее до двери), она прильнула к нему и обвила руками его шею.

– Сегодня для меня был по-настоящему славный вечер, – тихонько проговорила она ему в правое ухо. Чувствовалось, как напряглись мышцы на шее и плечах. Она ждала, что он ответит тем же. Или хоть что-то скажет, или обмякнет, или обнимет ее, но его руки висели по бокам, и он совсем ничего не сказал. – Ты отчего это так напряжен?

– Я кажусь напряженным?

– Я тебе на нервы действую? Хочешь, чтоб я перестала?

– У меня на этот счет смешанные чувства.

Как ни разочарована была Арлин, а все же решила, что смешанные чувства лучше, чем никаких чувств вообще, и, стало быть, есть откуда начать танцевать. Она сделала два шажка, придвигаясь поближе, но Рубен отступил и оказался прижатым спиной к двери. Деваться было некуда, и она поцеловала его. Так с кем хочешь можно целоваться: разницы не чувствовалось.

Поцелуй вышел ласковым. Почему, она сама не поняла: ведь в этом танце вела она, – прежде ей не доводилось ощущать ласковые поцелуи. И от этого всколыхнулись все нежные чувства, что копились внутри, словно бы воздух мягкими толчками устремился наружу, только трепета больше.

Правду сказать, она и не ожидала, что ей настолько понравится.

Она подалась назад, чтобы видеть его, считая, что пришло время так или иначе выяснить, так ли уж это непереносимо. Но Рубен немного повернул голову, и ей только и оставалось, что смотреть, в основном, на правую сторону лица, которая была и красива, и приятна, – она так всегда считала.