Кэтрин Хайд - Заплати другому

Минуту он молчал. Ну, не минуту, но показалось – долго. Потом произнес:

– Хочешь, я к тебе домой приеду просто поспать?

И я ответила:

– Знаешь, было бы очень здорово, ведь я вбила в голову, что ты можешь остаться тут сегодня.

– Мне нужно десять минут. – Это было последнее, что он сказал.

Повесив трубку, я подошла к окну, смотрела сквозь деревья на тонюсенький серпик желтой луны, висевший над холмом, и улыбалась: здорово, что он предложил. Пусть и понимала: не приедет. Пуганая ворона… Ну, знаете. Только этот человек был по маковку полон неожиданностями. Понадобилось время, чтобы я научилась не гадать.

Она отчаялась ждать и укладывалась в постель, когда услышала тихий стук. Накинула халат и впустила его. То есть дверь открыла, чтоб он вошел, но он, похоже, прирос к порогу. Пришлось взять его за руку и слегка потянуть.

Ей хотелось раскрыть объятия, но было такое ощущение, что, если она двинется вперед, он отступит назад, раз он раньше всегда так делал. Повернувшись, она пошла в спальню, надеясь, что он пойдет следом, едва ли осмеливаясь оглянуться, чтобы проверить.

Арлин сбросила халат на пол, не подумав заранее, как он воспримет то, как она спала – совершенно раздетая, даже когда просто собиралась спать. Глянув через плечо, увидела: стоит в дверях спальни, смотрит.

Весь свет был погашен, так что было темно, если не считать того узенького желтого серпика луны, так что, как ей представлялось, вряд ли он видел что-то больше, чем расплывчатый силуэт, пока она вновь укрывала постель так, чтоб ему досталось побольше места.

Чуть позже он подошел к другой стороне кровати и улегся на спину поверх покрывала. На нем были джинсы с белой рубашкой, и она не видела его в джинсах с того дня, когда приезжала к его дому. Когда он приходил к ней, отправляясь на свидание, то всегда был одет пристойно, с галстуком и все такое.

Она придвинулась ближе и опустила голову ему на плечо. Еще после нескольких минут молчания спросила:

– Хочешь, я сережки сниму? Они в тебя не впиваются? – У Арлин на той стороне было три пирсинга, и ей не хотелось, чтоб ему было неудобно, предчувствуя: сам он в том никогда не признается.

– Нет. Я их и не чувствую. – Это было первое, что он произнес, войдя в дом. Голос звучал негромко и заботливо.

– Спасибо, что вернулся, Рубен.

– Зачем ты это делаешь? И не говори, что потому, будто тебе тошно спать одной. Уверен, есть множество мужчин, которые сегодня ночью с радостью побыли бы здесь с тобой.

– У тебя есть телефоны хоть кого-то из них?

– Это оттого, что Тревор хочет, чтоб мы были вместе?

– Черт возьми, Рубен. Скажи на милость, до чего, по-твоему, я способна дойти, помогая сыну выполнять домашние задания?

– Тогда почему – я?

– Знаешь, – Арлин села в постели, – в чем твой недостаток?

– Нет. Но, к счастью, у меня есть ты, чтобы втолковать мне.

– Недостаток твой в том, что ты слишком беспокоишься о внешности. Меня она и близко настолько не заботит, как тебя. Я так не смогла бы. Даже если брошу работать днем, и то у меня просто не будет времени. Тебе не приходило в голову, что если б ты не воевал и не был ранен, как с тобой получилось, то был бы слишком хорош для меня? Ты бы, я говорю, был до того совсем-совсем другого поля ягода, что и времени-то на меня не нашел бы.

– Никому не уйти с одного поля с тобой, Арлин. Ты слишком красива.

– На этом поле есть вещи поважнее внешности.

– Благо для меня, если это правда.

В этой истории было нечто большее для нее, но не хватало слов, в которые это можно бы облечь. Для него, наверное, бессмысленно, а то и не очень правдиво прозвучали бы слова о том, что он ей нравится, потому как приезжает за ней, носит галстук, за няню платит, водит в приличные рестораны, а после провожает до самого дома. Как объяснить мужчине, что до встречи с ним она и не понимала, что с ней обращаются гнусно?

Арлин улеглась щекой ему на плечо и одной рукой обвила грудь, широкую и крепкую, из тех, что отгоняет злых духов подальше в темень.

– Не пойми неверно, но тебе не было бы удобнее без твоего тряпья?

Рубен не ответил сразу, она подумала, наверное, и вовсе не ответит. Потом он сказал:

– Может быть, в следующий раз. Может быть, завтра.

И мысль о том, что завтра он снова будет тут, настолько заворожила, что Арлин больше ни словечка не сказала и не хотела ничего ни говорить, ни делать, что могло бы развеять эту ворожбу.

Магазин закрылся в девять, и он, не теряя времени, помчался на выход. Трижды сверялся с часами, которые, как он считал, наверняка испортились, но стрелки с тиканьем отсчитывали минуту за минутой. Не было никакой особой причины, чтобы время тянулось так медленно. Не намного медленнее обычного. Работа всегда плелась, едва ковыляя.