Кэтрин Хайд - Заплати другому

– Я говорила тебе, что он черный? – спросила Арлин.

– Нет, – отозвалась Лоретта.

– А-а. Так он черный.

– И что?

– Не знаю. Просто к слову пришлось.

– Тебя это трогает?

– Не знаю. К слову пришлось, вот и все. Ну, про лицо-то его я говорила.

– Я уж со счету сбилась, сколько раз. Тебя это напрягает.

– Да нет. Не очень-то. Поначалу, может.

– За дурочку меня держишь?

– Время прошло, я вроде бы как привыкла. Больше как-то и не думаю об этом.

– Ну, а как, когда вы, так сказать, сближаетесь? Тебя тогда напрягает?

Арлин вскочила со стула, метнулась к раковине и принялась мыть чашку, которая все еще была наполовину полна кофе, дожидавшегося, когда его выпьют. Выговорила через плечо:

– Знаешь, скажу тебе по-честному, по правде. До такой близости у нас еще не доходило.

– А как, когда он тебя целует? – Лоретта терпеливо ожидала ответа, Арлин даже удивилась, как долго пришлось ждать, пока подруге надоест. – Ты ж не будешь говорить, что ни разу его не целовала?

– Не буду говорить?

– Ты с ним гуляла четыре раза. Не думаешь, что рано или поздно это начнет обижать его?

– Ну, я знаю, Лоретта, что ты не поверишь. – Арлин выплеснула кофе и вновь уселась, придвинулась к подруге и по-девичьи заговорщицки произнесла: – Тут не за мной остановка-то.

– Ты права. Я тебе не верю. Скажи… Только не пойми вопрос неправильно. Я его задавать пока не решалась. Ты вообще-то на кой с этим парнем встречаешься? Даешь Рики отворот?

– Нет, конечно!

– Тогда зачем?

– А по-твоему, зачем? Ты-то как можешь даже думать об этом?! Лоретта, уже больше года прошло. У меня что, по-твоему, потребностей нет? А потом, будет и Рики добрый урок, когда он вернется, а я с другим. Вот что он получит.

Лоретта откинулась на спинку стула, куда более театрально, чем надо было.

– О-хо-хо.

– Что «о-хо-хо»?

– Да то, подруга, что гаже причины встречаться с парнем я не слыхивала.

– Как это? Я ни про какую причину ничего не говорила.

– Потому как «будет Рики добрый урок».

– Это теоретически.

– Стало быть, этот парень всего лишь для секса на пересменок?

– Ага, я понимаю, какое для парней это тошнилово.

– Для некоторых парней, может, и тошнилово.

– Ни для единого, с кем я встречалась.

Арлин подняла взгляд и вдруг увидела стоявшего в двери Тревора.

– Тревор, и давно ты стоишь там?

– Я только проснулся.

– Не смей ни за кем так подглядывать.

– Я просто завтракать пришел.

– Поди поиграй, ладно?

– Я еще не завтракал.

– А-а. Хорошо. Садись, сейчас я что-нибудь соображу.

Явно недоумевающий Тревор сел за стол, упершись подбородком в сведенные руки.

– Ну, как бы то ни было, – продолжила Лоретта. – Нельзя держать парня для того, чего от него не получишь.

Тревор навострил уши.

– Вы о ком говорите?

– Тревор, тебя это не касается. Лоретта, у детишек длинные ушки, если улавливаешь, о чем я.

Лоретта пожала плечами и подставила под кофеварку чашку, вновь наполнив ее.

– Как бы то ни было. По мне, тут, похоже, проблема личная. Я б на твоем месте поговорила с Бонни.

– Лоретта, говорить не о чем. Брось это.

Арлин положила перед сыном два поджаренных в вафельнице хлебца, потом выбежала в коридор и по телефону из спальни позвонила Бонни. Подсоединился автоответчик, и она оставила сообщение, что у нее личная проблема, которую хотелось бы обсудить.

В передвижном домике Бонни Арлин пробиралась через все безделушки и рукоделия, острые иголки и перья, выдувное стекло и фарфоровых клоунов. Бонни любила вещи и в большом количестве держала их по всему дому, так, чтобы никогда и ни в чем не было недостатка. Арлин удобно устроилась на мягком диване в гнездышке из покрытых вышивками подушек.

– Итак, – сказала Бонни. – Ты наконец-то бросила эту паршивую «Лэйзер Лаундж».

– Ага. Тут пришел один и купил у меня двигатель за восемьсот долларов, так что мне на два месяца вперед хватит расплатиться со всем.

– А через два месяца? Тогда что?

– Я по мосту пойду, когда до него дойду. По крайности, отосплюсь вволю, а уж потом волноваться стану. Я не об этом пришла поговорить.

– Откуда у тебя могут взяться проблемы в отношениях? Помнится, мы говорили: никаких новых отношений в первый год.

Арлин вздохнула и принялась разглядывать потолок.

– Ну-у, извини, Бонни, но это один-единственный раз, когда я не сделала того, что ты велела.

– Один раз?! – Резкий голос Бонни сиреной разрезал воздух. Будь во дворе собаки, они бы, представила Арлин, тот еще вой подняли, но на стоянке передвижного дома Бонни никаким собакам появляться не позволялось. – Деточка моя, ты где считать училась? Ты ни разочка не сделала так, как я тебе говорила. Что о Рики слышно?