Гарольд Роббинс - Охотники за удачей

Я сел за стол и нажал кнопку, которая соединила меня с Макалистером, сидевшим в новом здании. Из селектора раздался его удивленный голос:

— Джонас? Откуда ты взялся?

— С военно-воздушной базы, — ответил я. — Мы только что доставили туда новый самолет.

— Хорошо. Им довольны?

— Наверное, — сказал я, — но мне не доверили на нем летать. — Я нагнулся и достал бутылку бурбона, поставив ее перед собой на стол. — Как обстоит дело с контрактами, которые будут расторгнуты из-за того, что война кончится завтра?

— Ты имеешь в виду контракты на взрывчатые вещества?

— Я имею в виду все компании, — сказал я, помня о том, что он хранил копии всех контрактов, которые мы когда-либо заключали.

— Это сразу не выяснить. Я поручу кому-нибудь заняться этим вопросом.

— В час уложишься?

Он секунду колебался, а потом в его голосе зазвучали странные нотки.

— Ладно, если это так важно.

— Да, важно.

— Ты что-то узнал?

— Нет, — честно признался я. В самом деле, я ничего не знал наверняка. Это была только догадка. — Я просто хочу знать.

Закончив разговор, я плеснул бурбона в стакан и, взглянув на портрет отца, приветственно поднял его и осушил одним глотком.

— Ты не очень-то гостеприимен, — сказал Мак, глядя на бутылку бурбона на столе. — Как насчет выпить?

Я удивленно взглянул на него. Он никогда не был любителем выпить. Тем более в рабочее время. Я подвинул к нему бутылку и стакан.

— Угощайся.

Он налил немного и выпил, а потом откашлялся. Я выжидающе смотрел на него.

— Есть один послевоенный план, который я хотел с тобой обсудить, — сказал он смущенно.

— Говори.

— Я о себе, — неуверенно сказал он. — Видишь ли, я уже немолод. Хочу уйти на покой.

— На покой? — я не поверил своим ушам. — Какого черта? Чем ты будешь заниматься?

Мак смущенно покраснел.

— Я всю жизнь много работал, — сказал он. — У меня два сына, дочь и пять внуков, троих из которых я даже не видел. Мы с женой хотели бы побыть с ними, пока не поздно.

Я рассмеялся:

— Ты говоришь так, словно можешь вот-вот отдать концы. Ты же еще молод!

— Мне шестьдесят три. Я работаю с тобой уже двадцать лет.

Двадцать лет! Куда они ушли? Военные врачи были правы. Я тоже уже не мальчик.

— Нам будет тебя не хватать, — искренне сказал я. — Не знаю, как мы справимся.

Это была правда. Мак был единственным человеком, на которого я мог по-настоящему положиться.

— Справишься. Теперь у нас работает около сорока юристов, и каждый специализируется в своей области. Ты ведь больше не один человек, а большая компания. И тебе нужна целая юридическая машина.

— Ну и что? — возразил я. — Когда у тебя неприятности, машине не позвонишь посреди ночи.

— Этой машине — можно. Она рассчитана на все случаи жизни.

— Но чем ты будешь заниматься? Не может быть, чтобы тебя устроила роль счастливого деда! Чем ты займешь свои мозги, Мак?

— Я подумал об этом, — серьезно ответил он. — Я так долго занимался корпоративным правом и налогами, что забыл о самом главном. О законах, которые относятся к людям. — Он взял бутылку и налил себе еще. Ему нелегко сидеть здесь и рассказывать мне о том, что он думает. — Я хочу устроить контору в каком-нибудь маленьком городке и заниматься теми, кто ко мне обратится. Мне надоело мыслить миллионами. В кои-то веки мне хотелось бы помочь какому-нибудь несчастному сукину сыну, которому это действительно нужно.

Я смотрел на него. Работаешь с человеком двадцать лет, и все равно его не знаешь. Никогда не подозревал такого за Макалистером.

— Разумеется, все контракты и соглашения между нами будут аннулированы, — добавил он.

Я знал, что деньги ему не нужны. Так же как и мне.

— Какого черта? Просто появляйся раз в несколько месяцев на заседании совета директоров, чтобы я хоть мог с тобой видеться.

— Значит… значит ты согласен?

Я кивнул.

Конечно. Попробуем, когда война кончится.

Стопка бумаг росла по мере того, как Макалистер просматривал резюме контрактов. Наконец он закончил и взглянул на меня.

— Все контракты обеспечены пунктами, которые защищают нас, кроме одного.

— Которого?

— На акваплан для военно-морских сил в Сан-Диего.

Я знал, что он имеет в виду «Центурион». Он был задуман как самый большой в мире самолет, способный взять на борт помимо экипажа сто пятьдесят человек, два легких танка-амфибии, легкую артиллерию, боеприпасы и амуницию для целого батальона.

— Как это нас угораздило заключить такой контракт?