Бернар Клавель - В чужом доме

Он не мог ни на чем сосредоточиться. Перед ним проносились различные образы: то он вспоминал мать, то видел дом, сад, сарай и чердак. Чем меньше оставалось до города, тем упорнее приходилось мальчику бороться против нелепого желания заплакать, горло у него сжималось. Теперь у него перед глазами неотвязно стояла гримасничающая физиономия господина Петьо.

Вернулся он в восемь вечера. Морис ожидал его.

— Пойдем потренируемся, хозяева возвратятся не раньше полуночи. А мы чем хуже?!

Жюльен тяжело опустился на кровать.

— Что с тобой? — удивился Морис. — Что-нибудь не ладится?

— Да нет, все в порядке.

Морис рассмеялся.

— Пустяки, — сказал он. — Малость хандришь. Мне это тоже знакомо: когда впервые после долгого перерыва побываешь дома, потом как-то не по себе. Ну, а там перестаешь об этом и думать. Приезжаешь, уезжаешь, иногда даже с удовольствием возвращаешься сюда.

Жюльен поглядел на товарища. Он с трудом сдерживал слезы. Морис подошел и присел на кровать рядом с ним. Некоторое время оба молчали, потом Морис предложил:

— Если хочешь, посидим здесь вдвоем, потолкуем. Только, по-моему, тебе лучше пойти потренироваться. Бокс разгонит тоску.

— Ничего это не даст.

— Оно конечно, но, только когда ты там очутишься, дело пойдет лучше. Знаешь, когда тебя лупят кулаками по физиономии, то думаешь лишь о том, как дать сдачи, и это самый верный способ избавиться от мрачных мыслей.

Жюльен снял выходной костюм Мориса, натянул на себя рабочую одежду, и они вышли.

В доме на улице Арен боксеры-любители уже дубасили друг друга. Один только Доменк, устроившись в уголке, за нагроможденными одна на другую кроватями, что-то читал. Жюльен подошел к нему, и они перекинулись несколькими словами; потом Зеф позвал мальчика:

— Иди сюда, твоя очередь.

— Я зверски устал, — сказал Жюльен.

— Ты приуныл потому, что твой черед драться с Барно. Брось! Ведь ты чуть было не нокаутировал на прошлой неделе Пилона, а он на два килограмма тяжелее тебя.

— Жюльену просто повезло, — вмешался Барно.

— Должно быть, он встретил в Лоне свою девчонку и оттого так ослаб! — крикнул Зеф.

Остальные расхохотались. Жюльен встал с места и принялся стаскивать куртку.

Он еще ни разу не дрался с Барно. Тот не часто появлялся на тренировках. Пока Морис завязывал Жюльену перчатки, он внимательно разглядывал Барно. Барно был немного выше его, но, без сомнения, весил чуть меньше. Руки у него казались худыми, продолговатые мускулы под белой кожей походили на канаты. Барно, рабочий из кондитерской на площади Насьональ, был тремя годами старше Жюльена. Товарищи шутили, что он «выпекает благословенный хлеб», потому что пекарня его хозяина помещалась возле самого собора.

— Готовы? — спросил Пилон.

— Готов, — ответил Барно.

— Готов, — повторил Морис, выталкивая Жюльена на середину комнаты.

Жюльен принялся приплясывать, защищая кулаками то голову, то грудь, обороняясь от ударов противника то слева, то справа. Барно двигался медленнее, чем он. Несколько секунд они изучали друг друга.

— Довольно дурака валять! — крикнул Зеф. — Деритесь по-настоящему!

Барно выбросил вперед правую руку в перчатке, но Жюльен сразу же разгадал его замысел, ушел в глухую защиту и блокировал удар. Зрители оживились. Барно трижды нападал, и Жюльен трижды уклонялся от удара или блокировал его. Когда, перемещаясь по кругу, Жюльен очутился возле Мориса, он услышал, как тот шепнул:

— В наступление!.. Переходи в наступление!

Теперь Жюльен чувствовал себя хорошо. Он думал только о спортивном поединке. Поверх перчаток он наблюдал за костистым лицом противника, вовремя пресекал его атаки. Барно, поначалу очень спокойный, теперь все больше выходил из себя. Он безостановочно осыпал Жюльена градом быстрых ударов, но они почти не достигали цели.

Со всех сторон неслись крики:

— Жми, Барно! Отлично, Жюльен!

— Нападай, Жюльен! Нападай, черт побери!

Мальчик слышал эти крики и не обращал на них никакого внимания. Он лишь старался уловить советы Мориса. Иногда ему казалось, что это кричат не его приятели, собравшиеся в комнате, где плавали густые облака пыли, а ревет толпа, заполняющая огромный зал вокруг ринга… После первого раунда, когда Жюльен уселся в уголке, возле кровати, Морис сказал:

— Ты упустил десяток случаев нанести решительный удар. Ты отлично блокируешь его удары, но ни разу не перешел в наступление…

— Замолчи, не мели вздора.