Бернар Клавель - В чужом доме

Когда Жюльен натянул куртку, Виктор и Морис прыснули со смеху. Мальчик боялся пошевелиться.

— Не дыши! — крикнул Виктор. — А то куртка лопнет по швам.

Поднявшись с места, Морис сказал:

— В таком виде в автобус не войдешь, тебя поднимут на смех. Я дам тебе свой костюм.

Он открыл шкаф и достал куртку и брюки, висевшие на плечиках. Жюльен облачился в костюм Мориса.

— Вот в нем ты выглядишь щеголем, — заметил Виктор. — Покоришь там у себя всех девчонок.

Он немного помолчал, в свою очередь, открыл шкаф и прибавил:

— Хочешь, я дам тебе свою шляпу?

Он протянул Жюльену небольшую синюю шляпу с круглой тульей и загнутыми вверх полями. Мальчик поблагодарил; закончив сборы, он пожал руки товарищам и выбежал из комнаты.

— Можешь смело ехать! — крикнул ему вдогонку Виктор. — Ты хорош как огурчик!

На улице, когда Жюльен торопливо шел к станции, он вдруг почувствовал, как его охватывает радость. Ему хотелось приветствовать прохожих, широким жестом снимая шляпу, хотелось кричать им прямо в лицо: «Глядите, я настоящий мужчина. Я еду в Лон. Хочу повидать своих стариков!»

В автобусе он уселся на второе кресло справа. Отсюда он сможет глядеть на дорогу. Пассажиров было мало, человек десять, и никто не сел ни перед ним, ни рядом.

Сначала автобус ехал по городу, потом через предместье Бедюг. Когда поднялись в гору, Жюльен обернулся. На Доль спускались сумерки. Дома возле порта и в прилегавших к нему кварталах уже были окутаны синеватой дымкой, однако квадратная колокольня была еще ярко освещена. Но вот автобус свернул в сторону, город исчез, и Жюльен стал снова глядеть вперед.

Некоторое время он следил за убегавшей дорогой, иногда прижимаясь виском к холодному стеклу. Затем все мало-помалу стало куда-то отступать, шум мотора сделался тише. Мальчик положил руки на блестящую металлическую трубку, укрепленную поверх сиденья впереди него, и вытянул ноги.

…Теперь автобуса уже нет. Дорога убегает быстро, очень быстро. Жюльен ловко правит, положив локоть на верхний край дверцы. Большая американская машина глотает километры, без труда преодолевает самые крутые подъемы. Когда машина мчится по прямой, он иногда поворачивает голову вправо и улыбается. Рядом с ним, на широком сиденье автомобиля, его жена. Они обмениваются взглядами, словно говоря: «Ты меня любишь?» — «Конечно, люблю». — «Ты счастлива?» На этот вопрос она не отвечает, только улыбается.

Они поженились всего несколько дней назад, когда Жюльен проезжал через Доль на обратном пути из Нью-Йорка, — там он победил Джо Луиса и стал абсолютным чемпионом мира по боксу. Теперь он везет жену в Лон-ле-Сонье, к своим родителям. Потом они поедут на Лазурный берег — Жюльен приобрел там большую виллу. Вилла стоит в парке, в нем есть тренировочная площадка и бассейн для плавания. А между скал приютился небольшой пляж. На волнах покачивается лодка. Небо спорит голубизною с морем.

Машина катит вперед.

— А тебе не жаль покидать Доль и улицу Пастера? — смеясь, спрашивает Жюльен.

Она тоже смеется.

— Нет, не жаль, ведь я еду с тобой.

— И подумать только, ведь мы могли познакомиться еще в то время, когда я был учеником у этого старого прохвоста, папаши Петьо!

— Я тебя и тогда знала. Видела несколько раз, как ты стоял у порога возле двери вечером после работы.

— Но в душе смеялась надо мной.

Она отбрасывает назад длинные пышные волосы, напускает на себя таинственный вид и произносит:

— Что ты понимаешь!

Жюльен смотрит на жену. Ему хочется обнять ее. Он замедляет ход, направляет машину по правой части дороги и целует жену. Целует долгим поцелуем; потом они едут дальше. Машина тотчас же набирает скорость. Боковое стекло открыто, и ветерок шевелит волосы его жены. До чего ж она хороша, когда сидит вот так, полуприкрыв глаза! Жюльен опять смотрит на нее, потом переводит взгляд на дорогу и говорит:

— Есть одна вещь, которую я никогда не решался тебе рассказать: ты, верно, стала бы смеяться надо мной.

— Нет, я тебя слишком люблю. Расскажи.

— Будешь смеяться.

— Честное слово, не буду.

С минуту он еще колеблется, потом говорит:

— В то время я был учеником у Петьо, я видел, как ты проходишь мимо, но не смел заговорить с тобой. Мне очень хотелось иметь твою карточку. Целых три месяца я откладывал все свои деньги и купил небольшой фотоаппарат, он стоил четыреста девяносто франков, отлично помню.

— Ну и что же? Ты меня сфотографировал?

— Нет. Аппарат не работал.