Бернар Клавель - В чужом доме

Жюльен думал о дядюшке почти без грусти. Впрочем, и люди вокруг него не казались грустными.

Однако когда мальчик вышел из церкви и могильщики начали опускать гроб в яму, он почувствовал удушье. Дядя Пьер был там, в этом ящике, он лежал неподвижно, холодный и окостеневший, и гроб с его телом опускался меж двух стенок блестящей желтой земли.

Когда гроб уже наполовину скрылся в яме, веревка выскользнула из рук могильщика. Он почти тотчас же перехватил ее, но все же раздался легкий треск, словно по доскам кто-то ударил кулаком.

— Господи, до чего тяжелый, — проворчал могильщик.

Жюльен услышал, как его кузен прошептал:

— Хорошо, что здесь нет матери.

Потом Жюльену пришлось стоять у ворот кладбища вместе с остальными членами семьи и пожимать руки людям, которые по большей части были ему незнакомы.

Было по-прежнему очень жарко. Все наклонялись, невнятно бормоча какие-то слова, а мальчик смотрел поверх голов на голубое небо, которое как будто тянулось до самого леса Шо. И неотступно думал о дяде, о дяде Пьере, которому предстояло одиноко покоиться в глубокой яме неподалеку от маленькой церкви.

Они медленно возвращались по голой дороге, извивавшейся среди лугов. Сквозь кусты сверкала река.

Когда они вошли в дом, женщины встали. Тетушка Эжени посмотрела на сына и спросила:

— Ну, как?

— Все кончено, — ответил он. И прибавил: — Бедная ты моя.

Лицо у нее осунулось, глаза распухли, но она больше не плакала. Подошла к Жюльену и шепнула:

— Видишь, мальчик, твой бедный дядя…

Жюльен понурился. Тетя Эжени отошла от него. Открыла шкаф, вынула и поставила на стол несколько стаканов и коробку бисквитного печенья.

— Не беспокойтесь, Эжени, — сказал отец Жюльена. — Мы не хотим ни есть, ни пить.

— Нет-нет, садитесь.

Сын покойного снял куртку и сказал:

— Присаживайтесь, присаживайтесь, сейчас я принесу бутылку вина.

В последовавшие за похоронами дни Жюльен много работал. Однако он часто думал о дяде Пьере и силился представить его в гробу. Вечером, перед тем как уснуть, мальчик вытягивался в постели, сложив руки на животе: ему казалось, что дядя Пьер лежит в такой позе и вечно будет так лежать. Вечно. Это слово часто возникало у него в голове, и он изо всех сил старался понять, что же такое вечность.

«Рано или поздно наступит конец света, ну а что будет потом?» — думал он.

Жюльен повернулся на правый бок и посмотрел в окно. В ясном небе сверкали звезды. В ночной тиши он чувствовал себя одиноким и маленьким.

Прежде он нередко смеялся, слыша разговоры о том, будто души умерших улетают на небо, но теперь думал: а может, и впрямь какая-то частица дядюшки Пьера оказалась там, наверху, и смотрит оттуда на него. Жюльен долго боролся с этой мыслью, понимая, что она сохранилась в тайниках его души еще с детских лет; но окончательно прогнать ее не удавалось, в голове у него стоял туман; потом он засыпал.

Перед отъездом тетушка Эжени и ее сын зашли в кондитерскую проститься с ним.

— Во вторник съездишь навестить Диану, — сказала тетушка. — Выбери время и напиши мне коротенькое письмецо. Ключи от дома у папаши Панона, но они тебе не понадобятся. Возьми у него только ключ от садовой калитки. От тебя зависит, чтобы на могилке дяди Пьера всегда были цветы…

В следующий вторник Жюльен оставил велосипед у папаши Панона и, ведя на поводке Диану, направился к дому дяди Пьера. Дождя не было, но погода стояла пасмурная. По небу медленно плыли тяжелые облака. Ивы вздрагивали. Поверхность реки казалась серой, а в местах, защищенных от ветра, на ней виднелись большие темно-зеленые пятна.

На цепи больше не покачивалась лодка дяди Пьера: сын спрятал ее в сарай. Пока они шли по дороге, собака выступала рядом с Жюльеном. Время от времени она делала стойку, выражая этим радость, что видит его. Мальчик ласково разговаривал с Дианой, останавливался и гладил ее. Когда они миновали мост и ступили на тропинку, ведущую к дому, собака начала дергать поводок. Жюльен сперва удерживал ее, но потом, видя, что вокруг никого нет, отпустил и побежал следом. Она быстро умчалась вперед. Когда он вошел во двор, Диана стояла на задних лапах перед кухонной дверью. Передними лапами она скребла по наличнику и слегка повизгивала. Жюльен ласково окликнул ее, потом обогнул дом и вошел в сад. Собака последовала за ним. Теперь она металась во все стороны и, не поднимая морды, то и дело останавливалась и долго обнюхивала землю.