Бернар Клавель - В чужом доме

Все смеялись, а Виктор отшучивался, говоря, что он уж как-нибудь выйдет из положения — устроится поваром в офицерскую столовую.

— Ну, на этом месте долго не усидите, — уверял хозяин. — Скоро начнется война, и на такие должности станут определять людей пожилых, вроде меня, или папенькиных сынков.

Как только разговор заходил о войне, хозяин никому не давал слова вставить. Он рассказывал о войне 1914 — 1918 годов о своей войне. Рабочие уже раз двадцать слышали эти рассказы, но не прерывали его. Однажды хозяйка сказала Виктору:

— Если дойдете до Берлина, непременно привезите мне хоть какой-нибудь сувенир.

— Ладно, — согласился тот. — Привезу вам ожерелье из ушей немецких солдат.

Хозяйка громко рассмеялась; каждый день она по любому поводу заводила разговор об ушах немецких солдат, которые Виктор пообещал ей привезти.

— Во всяком случае, можешь не беспокоиться, — заявлял хозяин, — сувениров у тебя будет достаточно. Когда начнется война, мы все пойдем. Как говорится: ранец за спину, и вперед!

Это была его излюбленная фраза, и он без конца повторял ее.

— А в кондитерской останутся одни только ученики, — говорила госпожа Петьо.

— Ну нет, на это не надейся. Призовут даже шестнадцати-семнадцатилетних, так что тебе придется поискать других учеников или управляться самой, вместе с сестрою.

Все смеялись, даже когда хозяин заявлял:

— Будущая война превратится в ужасную бойню, у тех, кто окажется на передовой, не будет никаких шансов на спасение; да и в тылу будет «весело» — не забывайте о самолетах и газах!

Несмотря на эти разговоры, они с легким сердцем провожали Виктора: он отправлялся в гарнизон неподалеку от Страсбурга.

— Вот счастливчик! — воскликнул господин Петьо. — Попал в переднюю ложу, да еще с бесплатным билетом!

Пятнадцатого августа был понедельник, и хозяин решил, что во вторник надо работать — все привести в порядок, все вымыть и вычистить, прежде чем закрыть кондитерскую.

— Так или иначе, а свои пятнадцать дней мы отдохнем, — сказал он. — С семнадцатого по тридцать первое августа.

Никто ему не ответил. Только Виктор, едва хозяин переступил через порог, сказал с усмешкой:

— Да, этот умеет выжать все соки. Я рад, что снимаюсь с якоря. Господин Петьо прав: даже война покажется каникулами после работы в его заведении.

Жюльен приехал домой шестнадцатого поздно вечером. Он долго ждал этого отпуска, и ему показалось, что отдых начался по-настоящему в ту минуту, когда родители отправились спать, а он остался в комнате один. Мальчик долго стоял не шевелясь перед полкой, где выстроились его книги. Он медленно читал заглавия, затем снял несколько томиков, полистал и поставил на место. Опустился на кровать и так застыл, ничего не делая, почти ни о чем не думая. В глубине души он все время ощущал радость от сознания, что он в отпуске, но к этой радости уже примешивалось чувство пустоты, которое овладевало им всякий раз, когда он приезжал на денек домой. Жюльен долго не мог заснуть, он вяло боролся против этого горестного чувства: оно поднималось откуда-то из самых недр его существа. Теперь он знал, что не любит ремесла, которому учится, и все же минутами ему казалось, что отпускное время будет тянуться бесконечно и томительно.

Утром он отправился на поиски кого-нибудь из товарищей. Те, кто, как и он, работал, либо уже побывали в отпуске, либо еще не получили его; те, кто продолжал учиться в школе, были на каникулах. Гимнастический зал в августе был закрыт. Зной тяжело нависал над будто вымершим городом.

После полудня Жюльен наконец повстречал одного приятеля — Жака Габе.

— Ты куда? — спросил он.

— На теннис, — ответил Жак. — Проводи меня.

По дороге Жюльен рассказал товарищу, что он делает в Доле.

— Не больно веселое занятие, — заметил Жак. — Я тоже уехал из дому, поступил в лицей. Это лучше. Напрасно ты не последовал моему примеру: мы живем спокойно, лекции слушать куда интереснее, чем сидеть на уроках, а потом там есть славные ребята.

Жак вошел на площадку, обнесенную проволочной сеткой, где уже стояли несколько мальчиков и две девочки. Усевшись на раму велосипеда, Жюльен несколько минут следил сквозь проволочную сетку за игрой. В перерыве между партиями Жак подошел к нему.

— Я бы предложил тебе поиграть с нами, — сказал он, — но для этого надо быть членом спортивного клуба. А кроме того, нужна специальная одежда.

— Жак! Вы скоро? — позвала одна из девочек.