Бернар Клавель - В чужом доме

Родители Жюльена приехали в Доль в день похорон. Отец пришел в кондитерскую, и господин Петьо привел его в цех.

— Работа у нас в самом разгаре, — сказал хозяин, — уж вы-то понимаете, что это значит.

— Конечно, понимаю, — ответил господин Дюбуа.

Жюльен стоял возле плиты, помешивая длинной деревянной лопаточкой яблочный компот, варившийся в тазу.

— Ну как, привыкает он к делу? — спросил отец.

— Помаленьку, помаленьку, — сказал господин Петьо.

Мастер улыбался. Жюльен заметил, что он подмигнул отцу. Хозяин вынимал из печи противни с пирожными. Продолжая следить за компотом, Жюльен время от времени бросал взгляд на отца — старик стоял возле двери, сжимая своими большими темными пальцами погасшую сигарету. На нем был мешковатый черный костюм. Сверкающий крахмальный воротничок белой сорочки был также слишком широк для худой шеи с набухшими венами и сухожилиями. На голове у него красовалась мягкая шляпа с широкими полями и очень высокой тульей. Потертый черный фетр слегка отливал зеленым. Поверх жилета шла массивная серебряная цепочка: она начиналась у верхней петлицы и заканчивалась возле карманчика. Он старался держаться прямо, но все-таки немного горбился. Жюльен нашел, что отец постарел и, главное, похудел.

— Ваш свояк умер неожиданно, — сказал господин Петьо. — А какой крепкий был человек. Сколько ему исполнилось?

— Между нами разница в четыре года. Я призыва девяносто третьего, а он девяносто седьмого. Так что ему исполнился шестьдесят один год.

— Немного.

— Славный был человек, — вставил мастер.

— Здесь все его очень любили, — подхватил господин Петьо. — Он был весельчак, умел пошутить.

— Надо сказать, что для такого человека, как он, крепкого, но нервного, который и минуты не сидел на месте, это хорошая смерть, — заявил отец Жюльена. — Уж лучше помереть сразу, чем годами лежать прикованным к постели и влачить жалкое существование.

Все согласились с ним. Жюльен думал о доме дяди Пьера, о тетушке Эжени, о Диане, о реке Ду, которая медленно катит свои воды мимо большой липы. «Хорошая смерть… Хорошая смерть». Слова эти звучали у него в голове.

Освободив печь, хозяин положил лопату и обернулся.

— Найдется у вас свободная минутка, чтоб выпить со мною стаканчик? — спросил отец.

— Именно это я и хотел вам предложить, — со смехом ответил господин Петьо.

— Может, и мастер пойдет с нами?

— Разумеется, — сказал хозяин.

— Только ненадолго, — отозвался Андре. — Вы ступайте, я вас догоню.

Хозяин вышел в сопровождении отца Жюльена.

— А твой отец, видать, славный, — сказал мастер.

— Если бы здесь был Дени, — вмешался Виктор, — он сказал бы, что господин Дюбуа совсем не похож на хозяйчика.

Мастер кончил украшать торт, выдавил остаток сливочного крема из воронки в миску, ополоснул руки в баке для мытья посуды и быстро вышел из цеха. Отсутствовал он всего несколько минут. А возвратившись, объявил:

— Нынче утром мы хозяина больше не увидим. Он теперь толкует о войне четырнадцатого года с отцом Жюльена и владельцем кафе.

Через минуту госпожа Петьо позвала Жюльена:

— Пойдите сюда, голубчик. Тут ваша матушка. Мать ожидала в столовой. Она была в черном. Старомодная шляпа закрывала часть лба и уши.

— Госпожа Петьо тебя отпускает, — сказала она. — Я хочу купить тебе костюм. Ты из всего вырос.

— Да, он и впрямь сильно вырос. Не знаю, в чем дело, может быть, сытная еда, но со всеми нашими учениками происходит одно и то же: когда они возвращаются к себе, родители их не узнают — до такой степени мальчики поправляются и мужают.

Выйдя из дому, Жюльен с матерью направился в центр города. Некоторое время они молчали, потом мать спросила:

— Ты видел дядю Пьера?

— Я там был. И видел тетю Эжени… Но в спальню к дяде зайти не решился.

Мать замедлила шаг и посмотрела на него.

— Почему? Не надо бояться покойников.

Жюльен пожал плечами.

— Не знаю… — пробормотал он.

— Надо было проститься с дядей Пьером. Ведь ты очень его любил. Он был чудесный человек. И всегда тебя баловал.

— Все это так, только не знаю… Я не мог.

— Надо было это сделать ради тети Эжени. Она, верно, сильно огорчилась.

— Нет. Она сказала, что я прав — лучше, если я сохраню его в памяти живым.

Он говорил тихо, подбирая слова.

Они вошли в магазин одежды. Жюльен примерил несколько курток, потом одни брюки, другие. Мать обсуждала качество ткани, внимательно разглядывала ее, щупала своими жесткими негнущимися пальцами. Иногда она подходила к самой двери и, стоя на пороге, разглядывала расцветку ткани на свету, потом возвращалась и просила показать что-нибудь еще. Приказчик был очень высокого роста, и всякий раз, когда он говорил, мать, которой мешала шляпа, приподнимала голову и поворачивалась в его сторону.