Рома Тирн - Москит

Ну вот она и сказала то, что ее давно мучило. Терси напрасно радовалась. От ее предложения Тео снова впал в ступор. Целый день только об этом и думал, целый день смотрел на портрет. А вечером, опустошив бутылку арака, решил поплавать в море. Сбросив одежду на песок, он вошел в воду и медленно поплыл в сторону скал. Накануне штормило, море и сейчас было неспокойно. Через несколько минут Тео выбился из сил и повернул обратно, но оказалось, что берег дальше, чем он думал. Чем упорнее он работал руками, тем быстрее отдалялся от берега, течение утаскивало его в океан. Над заливом прогудел поезд. Тео кричал, махал руками, но его некому было услышать на пустынном пляже. Он уже задыхался. От выпитого кружилась голова, ноги слабели. Если еще немного пробудет в воде — наверняка утонет. Неожиданно высокая волна подняла его и отбросила еще дальше в море. Из-за собственного крика и рева волн Тео не слышал голосов, пока чья-то рука не втащила его на борт катамарана. В неярком свете фонаря он увидел две пары внимательных глаз.

— Зачем тонуть? — укорил суровый голос. — Никакого смысла. Вернуться же надо будет, чтоб другую жизнь прожить.

— Хорошо, что мы тебя заметили, — добавил второй рыбак. — Пришлый, что ль? Или просто дурак? Тут нельзя купаться. Течения очень опасные. Дальше есть бухта, там и плавай.

Рыбаки доставили Тео к тому месту на берегу, где он бросил одежду. По пути беспрестанно шутили, что для продажи им рыбка нужна получше. И, простившись, вернулись в море, растворились в темноте.

Спал Тео на удивление спокойно — впервые за годы, — а наутро вспомнил, что ему снилась девушка и их единственная ночь. Туман уже рассеивался на горизонте, издалека доносились голоса рыбаков, вытаскивающих лодки на берег. На лице Терси, когда она протянула ему чашку чая, не было улыбки.

— Я слышала, что с вами вышло ночью. — Терси удрученно качала головой.

Дождавшись, когда Тео глотнет чаю, она продолжила:

— Я должна вам что-то сказать, мистер Самараджива. Долго ничего не говорила, а теперь уж больше нет сил молчать.

Терси сердито всплеснула руками. Дышала она тяжело, дрожащий голос выдавал подступающие слезы.

— Сэр, вы умный человек, — начала Терси с отчаянием. — Мой друг Суджи рассказывал про ваши книги. И про фильм тоже. Суджи так вами восхищался, сэр. И он любил вас. Мы с ним дружили, потому я и знаю, что у него было на сердце. И должна вам сказать, что рыбаки были правы. Простите меня, но вы и вправду ведете себя как глупец! Поезжайте в Коломбо, найдите своих друзей, узнайте, что случилось с мисс Нулани. Она преданная девочка. Я знаю, что вы сильно страдали, но как вы не понимаете? Она должна знать, что вы спаслись. Что с вами такое? Съездите хотя бы, поговорите с друзьями.

Голос ее становился все выше, жесты все решительнее. Тео протянул ей пустую чашку.

— Дважды за один день, — прошептал Тео, и губы сложились в подобие улыбки. — Определенно в этом есть доля правды. Спасибо вам, Терси. Спасибо, что сказали. Я должен побороть свой страх. Пора перестать быть трусом. Я поеду в Коломбо. Завтра. Поеду завтра, найду Рохана и Джулию. Обещаю. Только они могут сказать, где Нулани.

В Коломбо вернулись москиты. Изящные, хрупкие убийцы, они покрывали стены зданий и наполненные водой половинки кокосов, превращая все вокруг в живой ковер. Кормились гниющей мякотью фруктов, тянули остатки густо-оранжевого нектара. Вслед за москитами с северной части острова явилось новое племя женщин. Как и москиты, они налетели с дождями. В отличие от москитов, женщины были полны доселе невиданного отчаяния и устрашающей ярости. Жажда мести в них пересиливала жажду жизни. Их отменно натаскали; целая армия психологов поработала над восприимчивыми умами. Женские особи москитов стремились продолжить свой род. Террористок-смертниц будущее не волновало. Ломая линии фронта, они возникали повсюду: в правительственных зданиях, на армейских блокпостах, близ давно заброшенных мест поклонения. Появлялись в храмах во время службы, у придорожных святынь, на буддистских похоронах. Для этих женщин ни место, ни время не имело значения. Убивать. Ничего другого они не желали. Потому что были эти женщины чумой двадцатого века, глобальной эпидемией, прокравшейся незаметно в сезон малярийных комаров.

Не ведающий обо всем этом Тео отправился в Коломбо. После долгих проволочек, неохотно, он все же сдержал обещание. Терси наблюдала за его сборами с одобрением, но молча. Она опасалась, что Тео передумает. Терси прекрасно понимала, что сейчас его изводит стыд, она не раз наблюдала такое у других и знала, как меняют людей пытки. Но она также понимала, что желание найти девушку и друзей перевесит, оно гораздо сильнее стыда. И если у него хорошая карма, то все получится как надо, думала Терси.