Рома Тирн - Москит

— Ах да, и еще тот островок безопасности! Помните, сэр? Мисс Нулани называла его надгробием на могиле ее отца? Так вот, островка этого тоже больше нет.

Даже больница переехала, сообщила Терси. Тео слушал. Молчал, почти не шевелился, слушал и смотрел, как она наливает суп, подметает пол, собирает пустые бутылки из-под спиртного. Прощаясь, Терси обещала завтра утром принести продуктов.

С тех пор она приходила каждый день. Готовила рис, дхал — тушеную чечевицу — и оладьи с пальмовой патокой. И все спрашивала, чего бы еще хотел сэр. По просьбе Тео сходила в город и сняла со счета деньги. Терси сказала, что в банке им никто не интересовался. И она постоянно говорила с ним, делилась городскими новостями.

— Суманер-Хаус теперь совсем другой, — сообщила как-то Терси. — Хозяин приказал заколотить дверь и ждет, когда кто-нибудь купит дом. Не очень-то я его и любила, этот дом, зато когда там сирота жил, у меня работа была. Хорошие деньги давала. Ну а уж когда парнишка исчез, опекун его решил, что нечего ему больше делать в нашей пропащей стране. Оно и понятно, работы по всему миру хватает. Однако ж он меня пристроил, пенсию назначил. Я теперь на Базарной улице живу, сэр, сразу за вокзалом.

Терси не ради своего удовольствия болтала без умолку. Когда прошел шок от того, что сотворили с человеком, она прониклась его бедой, как могла пыталась помочь и радовалась, отмечая, что мистер Самараджива крепнет день ото дня. По пути к дому на берегу Терси обдумывала, что бы ему еще рассказать новенького. А чем пробудишь у человека интерес к жизни?

— Помните ювелирный магазинчик, сэр? — спросила однажды утром Терси. — Туда еще туристы любили захаживать, помните? Ну так вот, как-то ночью, примерно с год назад, ни с того ни с сего полицейские нагрянули, обрыскали везде, а потом и вовсе закрыли. Навсегда. — Она вскинула руки. — Айо! Что там, говорят, делалось, в этом магазине — страсть! Про владельца жуткие слухи ходили. Только никто и не удивлялся. За последнее время столько всего случилось в нашем несчастном городе. Одним бандитом больше, одним меньше…

Терси умолкла. Тео ни о чем не спрашивал, но она чувствовала, что он хочет знать, как умер Суджи.

Комендантский час давно отменили, и вечерами, оставшись один, Тео подолгу гулял по берегу, слушал море. Днем он обуздывал тоску, но в эти вечерние часы она буквально обрушивалась на него. Пока он безудержно стремился домой, гнался за свободой, то хватая ее за павлиний хвост, то упуская, о будущем думать было некогда. После того как молодой тамил довез его до границы, Тео просто повернул в сторону берега и шел на его шум, соленый запах. Его сердце томилось по Нулани, руки изнывали от желания обнять ее. Но все, что он нашел, — ее старенькие сандалии с лопнувшими шнурками да единственный альбом, со страниц которого исчезли все образы. Их выжгло солнце, смыли дожди. Тео думал о том, что оживить их будет непросто. Или невозможно. И тогда отчаяние впивалось в сердце иголками прибрежных кактусов. Тео часами смотрел на море и видел ровное полотно пустоты. Оно колыхалось плотным шелком, но Тео чувствовал его скрытую жестокость. Случалось, поздним вечером, после ухода Терси, реальность сотрясала стены дома, и Тео открывал для себя запретные мысли. Как фрукты, они гнили на столе рядом с пишущей машинкой, где прежде всегда лежала рукопись. А потом, глядя на фосфоресцирующую рябь, он наконец осознал, что свободу, как однажды утраченную невинность, вернуть нельзя.

Возвратившись с прогулки, он прямиком шел в спальню и в стареньком саронге Суджи, повернув лицо к стене, лежал, как иссохшая мумия, на кровати, где когда-то видела сны его любовь. Утром приходила Терси. Глядя на его изуродованную шрамами спину, тихо вздыхала. И молча ставила в вазу цветы из сада. Терси знала, что Тео нужно время.

Как-то днем Терси обнаружила за зеркалом незаконченный портрет Суджи.

— Сэр, — позвала она. — Мистер Самараджива, я нашла…

Но находка стала последней каплей, и закупоренные до этой минуты чувства выплеснулись из Тео.

— Все остальное исчезло, — сказал он хрипло, когда смог выдавить что-то членораздельное. — Кому вздумалось украсть картины?

— Может, — осторожно начала Терси, — может, ваши друзья из Коломбо забрали? Как думаете? Я слышала, что сюда кто-то приезжал, уже после смерти Суджи. — Терси помолчала, сдвинув брови, она была не из тех, кто сует нос в чужие дела, но желание помочь оказалось сильнее. — Почему вы ничего не сообщили друзьям, сэр? Как же они узнают, что вы живы, если вы здесь заперлись?