Журнал - «Подвиг» 1968 № 04

Жаргон и диалект только подчеркивали гнев и угрозу, звучавшие в голосе Арсена. Каким-то особым чутьем он неотвратимо приближался к правде. Жежен испугался не на шутку: он-то знал цену таким словам. Одна мысль мучила его — бежать, немедленно бежать, спасти свою шкуру, чего бы это ни стоило!

Пять или шесть уличных зевак, заинтересованных этой сценой, остановились рядом. Один из них уже направился с видом арбитра к ним, но Арсен взглядом пригвоздил его к месту:

— Слушай, если ты…

Фраза осталась неоконченной. Объявление! Объявление, которое так внимательно перечитывал Жежен. Именно это объявление толкнуло его на подлость во имя денег.

«Этот выродок, наверное, встретил того железнодорожника и выдал его бошам. Сволочь, продал русского этим мясникам. В то время, когда я из кожи лез, чтобы раздобыть жратвы для его сивушного брюха, этот негодяй спокойно шпионил за человеком, даже не знающим французского языка! Как я ошибся! Не мог догадаться раньше, что этот лживый тип еще и подлец».

Арсен задыхался от гнева и отчаяния. Решение медленно, но неотвратимо созревало в нем. Арсен не любил полиции: французской, немецкой — любой, но доносчиков он презирал, ненавидел до смерти. До смерти? Теперь он знает, что заслужил Жежен своим поступком!

Его родина — улица, но это французская улица: он почти инстинктивно становился на сторону тех, кто объявлен вне закона. А может, и потому, что дед его погиб под Седаном, а отец — под Верденом. Или просто потому, что жил в высоком худом бродяге никем не замеченный честный человек.

Арсен сунул руку в карман.

Ошеломленный Жежен даже не пытался бежать, не протестовал, не упрашивал. Казалось, он примирился с приговором и спокойно ждал его исполнения. Но это только казалось. Страх парализовал его тело и сковал язык.

Арсен выхватил нож и одновременно нажал пружину. Угрожающе блеснуло широкое лезвие, щелкнув, как пламя, взметнулось из рогового держака.

Тревожно зашумела кучка зевак, собравшихся вокруг них. Пронзительно закричала какая-то женщина.

Арсен ударил. Блестящее лезвие мелькнуло в воздухе. Секунду Жежен стоял неподвижно, вытаращив от недоумения глаза, с отвисшей челюстью, потом спокойно, как бы засыпая, поднес руки к груди и, сделав поворот на месте, тяжело рухнул на тротуар. То был знаменитый итальянский удар. Смертельный.

Круг зевак отшатнулся, кто-то стал звать на помощь. Арсен машинально бросил на землю сумку, висевшую у него через плечо, глянул невидящими глазами на люден и с ножом в руке поплелся прочь, словно сомнамбула. Круг разомкнулся — его пропустили, и он ступил на асфальт.

Он не заметил черного автомобиля, на полной скорости мчавшегося по улице. Левое крыло зацепило Арсена Его подбросило в воздух, толкнуло на противоположную сторону улицы и ударило головой о грузовую машину, стоявшую у тротуара. Он попытался подняться, но ни руки, ни ноги больше не повиновались ему. Арсен понял: у него сломан позвоночник. Скоро он встретится с Жеженом в том мире, куда тот ушел с пробитым сердцем.

Смежив глаза, он спокойно ждал смерти, желая, чтобы жизнь покинула его раньше, чем кто-нибудь придет ему на помощь.

Сквозь вату помутненного сознания услышал шум моторов, скрип тормозов, резкие команды на чужом языке. Немцы! Он вспомнил русского, за которым тоже охотилась смерть, и погрузился в небытие.

Оберштурмбаннфюрер фон Шульц вышел из черной машины, сбившей бродягу, и, даже не взглянув на труп, четко отдавал команды своим людям и солдатам вермахта, окружавшим Галери де Жод.

«Превосходная мысль — напечатать объявления только на французском языке. Русский если и видел их на стенах, то ничего не заподозрил».

Тихо падал легкий, пушистый снег.

Сергей Ворогин стоял в магазине над отдушиной воздушного отопления и отогревался. Приятное тепло обволакивало уставшее тело. Он готов был отдать год жизни за то, чтобы лечь вот тут, прямо на эту решетку, откуда струился теплый животворный воздух. Невероятным усилием воли сдерживал в груди кашель: привлекать к себе внимание он не хотел.

Таких, как он, случайно забредших в магазин — не покупать, а погреться, — было много. Присутствие шумной толпы создавало иллюзию безопасности. Единственное, что выводило его нз себя, — бесчисленное множество всяких товаров. Он стоял совсем близко от них и думал, что все эти предметы дали бы ему возможность спастись и продолжать борьбу, но как подступиться к ним?

Вспомнил, что необходимо раздобыть продуктов, и пошел искать продовольственный отдел.