Журнал - «Подвиг» 1968 № 04

— Убирайся отсюда немедленно! — заорал он. Его пронзительный голос, как у старой игуменьи, заполнил зал.

— Ты, губошлеп, а ну прочь с дороги! — крикнул Жежен и закатил официанту такую пощечину, что тот растянулся между столиками. — Телефон! Где телефон? Быстро!

Бармен за стойкой не знал, как отнестись к этому самоуверенному вторжению. Двое посетителей в глубине зала с невозмутимым видом наблюдали эту сцену. Какой-то мужчина оторвался от газеты и с любопытством посмотрел на Жежена.

Коротышка чувствовал прилив вдохновения. Порывшись во внутреннем кармане затрепанной куртки, вытащил свое старое удостоверение и издали показал его бармену. Не успел тот сообразить, что к чему, как Жежен спрятал удостоверение, заявив:

— Немецкая полиция!

Бармен удивленно и недоверчиво смотрел на него, поэтому он конфиденциально и тихо, но так, чтобы слышали все, сообщил:

— Специальное задание!

Направился к телефону, висевшему над стойкой, снял трубку и набрал номер немецкой окружной комендатуры, записанный им на старом конверте.

— Алло, это сорок восемь ноль семь? Немецкая комендатура? Мне третий отдел… Да, жду!

Бармен исчез за прилавком и обеспокоенно начал что-то разыскивать там. Официант мгновенно вскочил и, позабыв даже отряхнуть брюки, принялся старательно вытирать столы, а двое невозмутимых посетителей вдруг как бы уменьшились в размерах.

«А он, кажется, не врет, этот бродяга! Или разыгрывает из себя бродягу. Снаружи серо, да золотое нутро».

Только мужчина с газетой по-прежнему сидел с безразличным видом, хотя Жежен и дальше продолжал играть свою роль: стиснул рукой трубку в кармане куртки и демонстративно выпятил мундштук сквозь ткань — ни дать ни взять дуло пистолета.

Воздух в баре, казалось, сгустился, и на несколько секунд воцарилась такая мертвая тишина, что стал различимым стук настенных часов. Стук становился все громче и громче, как предвестник какого-то несчастья, которое должно сейчас случиться.

И оно случилось.

— Алло! Я звоню по поводу разыскиваемого русского…

Атмосфера страха немного разрядилась: она уступила место любопытству и облегчению.

— Русский, которого вы разыскиваете, находится сейчас в магазине, в Галери де Жод… Я сам видел, как он вошел туда… Никакого сомнения — есть особые причины… Буду ждать вас возле «Кафе де Пари»… Имя? Это, значит, того… чтобы мне награду? Хорошо… Как? Ну, меня зовут Жежен… то есть Эжен Малькро… Нет, я нигде не живу, сам себе хозяин. Спешите, я вас буду ждать!

Не глядя на людей, которые только сейчас поняли, в чем дело, и окончательно вышли из оцепенения, он шмыгнул к выходу, оставив на прилавке сорок су.

На тротуаре его ждал Арсен. Оба вздрогнули: Жежен — увидев Арсена, о котором совсем забыл, Арсен — увидев Жежена, выскочившего из «Кафе де Пари», шикарного и совершенно недоступного для них заведения.

— Арсен!

— «Арсен, Арсен»! Ты что, век меня не видел? Забыл, что мы с тобой должны были встретиться?

— Нет, Арсен, уверяю тебя, нет!

— Чего тебя занесло в эту харчевню? Ну, надавали тебе тумаков?

Жежен промолчал; он судорожно думал о том, как ему выкрутиться. Глубоко посаженные свиные глазки под кустиками бровей бегали настороженно и как-то неестественно, будто у механической заводной куклы. Арсен почувствовал растерянность товарища. Жалкая гримаса страха, волнение, напряженные скулы, бледность, проступившая на его рыбьем лице, — все это не оставляло сомнений: Жежен натворил что-то непоправимое и теперь нервничает.

Арсен сухо проговорил:

— Так я спрашиваю тебя, Жежен, что ты делал в этом задрипанном кафе?

Коротышка пробормотал что-то нечленораздельное и двинулся по направлению к Галери де Жод, но что-то мучило его, он остановился, оглянулся на Арсена, снова прошел несколько шагов, не выдержал и, протягивая руки к товарищу, умоляюще сказал:

— Я все объясню тебе вечером, а сейчас оставь меня. Увидишь, ты будешь поражен. Мы обязательно встретимся с тобой у Жюстена. Но сейчас я не могу с тобой пойти… Я должен… это очень важно для нас обоих! Жирный кусочек… Я хочу сделать тебе сюрприз, Арсен!

Слова его звучали неискренне. И он понимал это: чем больше убедительности старался он придать им, тем лживей они звучали, выдавали его с головой.

Арсен догнал его, вытащил руки из карманов и схватил коротышку за грудки.

— Ты что, дураком меня считаешь? Говори! — Арсен цедил слова, почти не раскрывая рта. — Я же тебя знаю как облупленного. Как только ты ушел, я заметил что-то неладное. У тебя был такой невинный вид, как у королевского бриллианта на восемьдесят каратов. Так у тебя, значит, дела? Кое-что наклюнулось? И ты мне ничего не сказал? Ни сегодня утром, ни сейчас? А ну, дружище, выкладывай все начистоту, пока я не разошелся, черт бы тебя побрал! Слышишь? Ты снова устругнул какую-то подлость? Или только собираешься ее сделать? Ну, давай раскалывайся.