Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

Мать и сын рассмеялись. И в глазах у Дженни блеснули слезы, но никто, кроме Гарпа, их не заметил. Он обнял мать и поцеловал на прощание. Роберта, в которой вновь обретенный пол разбудил прямо-таки бешеную страсть к поцелуям, перецеловала всех по нескольку раз.

— Боже, Роберта, — взмолился полузадушенный Гарп.

— Я присмотрю за нашей старушкой в ваше отсутствие, — пообещала Роберта, обняв Дженни могучей рукой бывшего правого крайнего. Рядом с Робертой мать вдруг показалась Гарпу совсем маленькой. И совершенно седой.

— Не надо мне никакого присмотра! — возмутилась Дженни.

— Мама у нас сама за всеми присматривает, — улыбнулся Гарп.

Хелен растроганно обняла Дженни: муж сказал сущую правду.

Из окошка самолета Гарп и Данкен видели, как Дженни с Робертой машут им с обзорной площадки для провожающих. В самолете произошла небольшая заминка с местами: Данкену захотелось сидеть у иллюминатора с левой стороны салона.

— С правой ничуть не хуже, — заметила стюардесса.

— Конечно, мисс, — ответил мальчуган с непринужденной улыбкой, — если у вас цел правый глаз.

Гарп был восхищен самообладанием сына.

Хелен с Дженни сидели по другую сторону прохода.

— Ты видишь бабушку? — спросила Хелен у сына.

— Вижу, — кивнул он, не отрываясь от иллюминатора.

На обзорную площадку вдруг высыпали провожающие. Дженни Филдз в неизменной белой униформе возвышалась над всеми чуть не на голову.

— Почему бабушка выше всех? — спросил у Гарпа удивленный Данкен. И Гарп сообразил: Роберта, словно ребенка, подняла его мать над головами провожающих.

— Ой, да ведь ее Роберта держит! — засмеялся Данкен.

Гарп глядел на мать, которую вознесли над толпой могучие руки Роберты; она махала ему, улыбаясь застенчивой и вместе с тем уверенной улыбкой, и растроганный Гарп не удержался и помахал в ответ, понимая, что она вряд ли видит его за толстым стеклом иллюминатора. Впервые мать показалась ему старой. Он отвернулся и поглядел через проход на Хелен, сидевшую с маленькой Дженни на руках.

— Ну вот мы и взлетели, — улыбнулась она мужу, и они крепко взялись за руки, когда самолет начал набирать высоту. Хелен очень боялась летать.

В Нью-Йорке Джон Вулф поселил их у себя. Гарп и Хелен с малышкой Дженни заняли его спальню, а сам хозяин любезно согласился разделить с Данкеном гостиную.

В тот вечер взрослые допоздна засиделись за ужином и изрядно налегли на коньяк. Гарп оживленно рассказывал Вулфу о своих замыслах — трех новых романах.

— Первый будет называться «Иллюзии моего отца», — говорил Гарп. — В нем я опишу многодетного отца-идеалиста. Этот отец все время сочиняет маленькие утопии для своих малышей. Когда они подросли, ему стало скучно, и он начал собирать небольшие коллекции. Но у него ничего не выходит. Тогда он пытается выступить с речью в ООН, но его всякий раз посылают к черту, потому что речь у него бредовая и все время об одном и том же. Он бросает эту затею и учреждает бесплатную больницу. Опять неудача. Тогда он решает организовать бесплатный национальный транспорт. Тем временем жена с ним разводится, дети вырастают — с одними все в порядке, другие получают от жизни затрещины. Всех их объединяет одно — убийственные воспоминания об идиотских утопиях, которые заменили им детство. В конце концов их отец становится губернатором Вермонта.

— Вермонта? — издатель решил, что ослышался.

— Ну да, Вермонта, — невозмутимо подтвердил Гарп. — Становится губернатором Вермонта, а мнит себя эдаким королем. В общем, опять утопия, понимаете?

— «Король Вермонта»! — встрепенулся Вулф. — Гениальное название.

— Нет, нет, не пойдет, — запротестовал Гарп. — С таким названием получится совсем другая книга. Ничего общего с моей. Ну, слушайте дальше. Вторую повесть я назову «Гибель Вермонта».

— Те же действующие лица? — хихикнула Хелен.

— Нет, конечно! — замотал головой Гарп. — Это будет совсем другая история. Про… про гибель Вермонта. Вот!

— Ну что ж, мне нравится, когда вещь соответствует названию, — кивнул Вулф.

— В тот год в Вермонте так и не наступила весна, — начал Гарп.

— В Вермонте вообще-то не бывает весны, — сказала Хелен.

— Не мешай, — нахмурился Гарп. — В тот год не наступило и лето. Представляете — вечная зима. В какой-то один день потеплело, набухли почки. Скажем, дело происходит в мае. Итак, в один из майских дней на деревьях набухли почки. Через день зазеленели листья. Еще через день пожелтели. Наступила осень. И в тот же день все листья опали.