Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— Гм… — Хелен отложила повесть.

Оба молча пытались представить себе подругу Джона Вулфа. Издатель развелся с женой еще до знакомства с ними. Взрослых детей Вулфа им доводилось видеть, а первую и единственную жену — никогда. У Вулфа постоянно были подруги — умные, привлекательные женщины, моложе его. Среди них несколько девиц, работающих в издательском бизнесе, но большей частью это были разведенные женщины, молодые и богатые — обязательно богатые, по крайней мере их внешний вид свидетельствовал о деньгах. Гарп знал многих из них, помнил тонкий запах их духов, цвет помады, дорогие элегантные платья.

Ни Гарп, ни Хелен, разумеется, не могли представить себе настоящую Джилси Слоупер, дочь белого американца и правнучку негра, в жилах которой текла одна восьмая негритянской крови.

Бледно-коричневая кожа, напоминающая покрытую морилкой сосновую доску. Прямые, короткие, черные, словно вороново крыло, волосы, неаккуратно подстриженные, тронутые на висках первой сединой; блестящий в морщинках лоб. Невысокая, длиннорукая, на левой не хватает безымянного пальца. По глубокому шраму на левой щеке нетрудно сообразить, что палец отрублен тем же оружием и в той же битве во времена несчастного замужества. (В том, что она пережила несчастное замужество, сомнений быть не могло.) Впрочем, сама она никогда никому об этом не рассказывала.

Ей было лет сорок пять, а на вид — все шестьдесят. Она держала здоровенную суку-лабрадора, которая вот-вот должна была ощениться. У Джилси были больные ноги, и она шаркала при ходьбе. Года два назад она нащупала у себя в груди опухоль — кроме нее нащупать было некому; к врачу не пошла и спустя несколько лет умерла от рака.

Ее телефонный номер не значился ни в одном справочнике Нью-Йорка, потому что бывший муж каждый месяц звонил ей, угрожая убить, и ей надоело выслушивать его грязные оскорбления. Она оставила телефон лишь из-за детей, которые вспоминали о матери, только когда оказывались на мели. Образ Джилси Слоупер, созданный воображением Хелен и Гарпа, был как небо от земли далек от реальной Джилси — безрадостной правнучки негра.

— Вулф все сделал для твоей новой книги, — заметила Хелен. — Разве что не написал ее за тебя.

— Жаль, что не написал, — вырвалось у Гарпа.

Он только что закончил перечитывать роман, и его опять стали обуревать сомнения. В «Пансионе Грильпарцер» ему удалось показать поведение людей. Что касается нового романа, Гарп не был в этом уверен — знак того, что он вступил в зрелый возраст. Но художник с годами должен еще приобретать и крепость кисти.

Взяв с собой малютку Дженни и одноглазого Данкена, Гарп и Хелен простились с августовской прохладой Новой Англии и двинулись в далекую Европу, в то время как большинство путешественников уже пересекало Атлантику в обратном направлении.

— Почему бы вам не поехать после Дня Благодарения [45] День Благодарения — Четвертый четверг ноября. ? — удивлялся Эрни Холм.

Но в октябре выходил в свет «Мир от Бензенхейвера». Еще летом Вулф разослал критикам оттиски романа и получил целый ворох самых разнообразных, но одинаково эмоциональных отзывов. Одни самозабвенно расхваливали книгу, другие с таким же самозабвением осуждали. Издателю стоило большого труда скрыть от Гарпа первые экземпляры романа. Но Гарп успел охладеть к своему детищу, и Вулфу удалось избежать запоздалого объяснения.

Гарп увлекся предстоящей поездкой и с большей охотой говорил о будущих книгах.

Добрый знак, радовался Джон Вулф. Дженни с Робертой отвезли Гарпов в Бостон, откуда семейство летело самолетом в Нью-Йорк.

— Не бойся лететь, — напутствовала Гарпа мать. — Самолеты не падают.

— Господи Иисусе, мама, — сказал писатель. — Ты разве разбираешься в самолетах? Падают, как желуди с дуба.

— А ты сиди и всю дорогу маши руками, как крыльями, — шутливо посоветовала Данкену Роберта.

— Роберта, перестань пугать ребенка, — сказала Хелен.

— Я ни капельки не боюсь, — гордо заявил Данкен.

— Если папочка будет всю дорогу разглагольствовать, не упадете, — успокоила их Дженни.

— Если он будет разглагольствовать, мы никогда не приземлимся, — сказала Хелен. Мать и жена видели, что Гарп заводится.

— Если вы все не оставите меня в покое, — взорвался Гарп, — я буду всю дорогу портить воздух. И этот чертов самолет в конце концов лопнет по швам.

— Пиши чаще, — напомнила Дженни сыну.

— На этот раз, — пообещал Гарп, вспомнив милого старого Тинча и его последний вояж в Европу, — я не собираюсь ничего с-с-сочинять. Я буду все за-за-запоминать.