Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

«Ничего ему не говори! Молча поцелуй, прижмись к нему и уведи наверх в спальню как можно скорее. Этот чертов рассказ обсудим потом. Спустя какое-то время», — говорила себе Хелен.

Она знала, однако, с Гарпом это не выйдет.

Посуда вся вымыта, и он сел за стол напротив жены.

Хелен улыбнулась ему одной из своих самых обольстительных улыбок:

— Пойдем спать, милый.

— Не понравилось?

— Поговорим в постели.

— Черт возьми, Хелен! — возмутился он. — Первый раз за все это время мне удалось что-то написать. Я хочу знать твое мнение!

Она закусила губу и сняла очки, красный карандаш не оставил в тексте ни одной помарки.

— Я люблю тебя… — произнесла она.

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо перебил он. — Я тоже тебя люблю. Но трахаться, извини, мы можем в любое время. Как тебе мой рассказ?!

И Хелен сразу же успокоилась, ощутив, что каким-то непостижимым образом муж освободил ее от всех обязательств.

«По крайней мере, я сделала все», — подумала она, чувствуя огромное облегчение.

— Чертов рассказ, — сказала Хелен. — Да, он мне не нравится. И обсуждать его я сейчас не хочу. Но мои желания для тебя не существуют, это ясно. Ты, как маленький мальчик за обеденным столом. Все ему подай первому.

— Значит, не понравился? — повторил вопрос Гарп.

— Вообще-то, неплохо. Но ведь он, в сущности, ни о чем. Если это всего лишь разминка, то мне очень интересно — перед чем именно? Ты ведь и сам понимаешь, этот рассказ — пустячок. Для тебя свалять такой рассказ — раз плюнуть.

— Но ведь он смешной, разве нет?

— Да, смешной, — согласилась Хелен. — Как всякая шутка. Коротенький анекдотец. Но о чем он? Что это? Пародия на самого себя? Ты еще не стар и не так много написал, рано еще высмеивать самого себя. Это для своего личного пользования, что-то вроде самооправдания. И если уж говорить откровенно, ты это написал только о самом себе. Да, миленькая вещица!

— Какое нахальство! — взорвался Гарп. — «Миленькая»?!

— Ты же сам постоянно говоришь о писателях, которые хорошо пишут, а сказать им нечего. А это, по-твоему, что? Во всяком случае, до «Грильпарцера» далеко. Не то что одной пятой, а и одной десятой его не стоит!

— «Грильпарцер» — моя первая крупная вещь. Этот рассказ совсем в ином духе. Просто другая проза.

— Да уж, одна — о чем-то, а другая — ни о чем! — парировала Хелен. — Одна о людях, другая — о тебе самом. В одной — тайна и совершенство, в другой — игра ума.

Когда Хелен выступала в роли критика, остановить ее бывало нелегко.

— Сравнивать их нельзя — вставил Гарп. — Конечно, я понимаю, эта вещь менее значительна.

— Тогда давай больше не будем о ней говорить, — сказала Хелен.

Гарп с минуту дулся:

— Но тебе не понравилось и «Второе дыхание рогоносца». Не уверен, что тебе по душе придется и следующий роман.

— Следующий? Ты начал писать новую вещь?

Гарп опять надулся.

Хелен сейчас ненавидела его — как он может вытворять такое, провоцировать к себе ненависть, но она желала его — что поделать, она его любит.

— Пожалуйста, — снова попросила Хелен, — пойдем спать!

Но Гарп вдруг увидел возможность немного помучить ее в отместку и выложить пусть не всю, но хоть частицу правды. И он глянул на Хелен загоревшимся взглядом.

— Давай перестанем спорить! — взмолилась Хелен. — Идем наверх!

— Так ты считаешь, что «Грильпарцер» — моя лучшая вещь? — Гарп знал, что она думает о втором романе. Да, «Промедление» ей нравится, но первое произведение — всегда первое. Для нее «Грильпарцер» — лучшее из всего, что он написал.

— Да. Из всего написанного до сих пор — лучшая, — как можно мягче сказала она. — Ты прекрасный писатель. И знаешь, что я в этом убеждена.

— Выходит, — ехидно заключил Гарп, — я просто не могу реализовать свои возможности?

— Еще реализуешь! — сказала она, и в ее голосе все глуше звучала нежность.

Какое-то время они в упор глядели друг на друга. Хелен первой отвела глаза. Гарп встал и пошел наверх.

— Так ты идешь? — спросил он, не оборачиваясь.

Она видела только его спину; его намерения были ей непонятны, его чувства скрыты от нее; скрыты или поглощены его треклятой работой?

— Будешь еще что-то читать? — повернулся Гарп.

— Нет, с чтением пока все.

Гарп пошел дальше.

Когда Хелен легла, он уже спал; если бы он хоть немного думал о ней, разве бы он заснул, в отчаянии подумала Хелен. А Гарпа беспокоило сразу столько вещей, что он был в полной растерянности. Оттого и уснул. Думай он о чем-нибудь одном, он бы еще бодрствовал. И тогда многое в дальнейшем сложилось бы по-иному.