Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

Последними шли, держась за руки, Уолт и Данкен. Маленький Уолт плакал, как в ту ночь, когда его мучил кошмар и он никак не мог проснуться. «Я вижу страшный сон, — хлюпал Уолт. Взглянул на отца и почти крикнул: — Я вижу страшный сон!»

Но в этом сне Гарп не мог спасти мальчика от кошмара. Данкен обернулся к отцу. На его красивом юношеском лице застыла молчаливая мужественная покорность. Им с отцом был ведом один секрет — это не сон, и Уолту уже ничем не поможешь.

— Разбуди меня! — плакал Уолт, но длинная двойная цепочка детей уже почти скрылась в бомбоубежище. Вырываясь от Данкена (Уолт едва доставал ему до пояса), он то и дело оглядывался на отца.

Гарп не шевельнул пальцем, не сказал ни слова, не попытался сбежать по лестнице, ведущей куда-то вниз. Осыпающаяся штукатурка делала все белым. Бомбы за окном продолжали падать.

— Это сон! — крикнул он вдогонку сыну. — Это просто плохой сон!

Но Гарп знал — это неправда.

Тут Хелен толкнула его, и он проснулся.

Вероятно, Хелен боялась, что безудержное воображение Гарпа, этот мучивший его амок, устремленный сейчас на Уолта, может перекинуться на нее. И тогда неизбежно разоблачение.

Хелен была уверена, что полностью контролирует происходящее; во всяком случае — самое начало событий. Открывая дверь кабинета и застав, как всегда, перед ней чуть сутулившегося Майкла Милтона, Хелен пригласила его войти, закрыла за ним дверь и быстро поцеловала в губы, обняв его тонкую шею, так что он едва смог перевести дух, и раздвинув коленкой его ноги; от неожиданности он двинул ногой по корзинке и выронил на пол тетрадку.

— Обсуждать больше нечего, — сказала Хелен, обретая дыхание. Она быстро провела языком по его верхней губе, хотела разобраться, нравятся ли ей его усы. Решила, что нравятся, по крайней мере в эту минуту.

— Поедем к тебе, — сказала она. — Больше некуда.

— Я живу за рекой.

— Знаю. У тебя там чисто?

— Конечно. И отличный вид на реку.

— Вид меня не волнует, — сказала Хелен. — А вот чистота — да.

— Довольно чисто. Но можно сделать почище.

— И поедем на твоей машине.

— У меня нет машины, — ответил он.

— Знаю, что нет. Где-то придется взять.

Он улыбнулся; Хелен, надо признаться, застала его врасплох, но теперь он опять обрел присущую ему самоуверенность.

— Прямо сейчас? — Он прижался губами к ее шее, коснулся груди. Хелен высвободилась из его объятий.

— Возьми напрокат, — сказала она. — Мы никогда не будем ездить на моей; и никто никогда не должен видеть нас вместе — ни на улице, ни в автобусе. Если кто-нибудь узнает, все кончено. Ты понял?

Она села за стол, а он, почувствовав, что она не зовет его к себе, тоже сел, где всегда — на стул для студентов.

— Понял, — ответил он.

— Я люблю мужа и никогда не причиню ему боль, — пояснила Хелен, и Майкл Милтон сообразил — улыбаться не следует.

— Пойду за машиной сейчас же, — сказал он.

— И приберись в квартире или скажи, чтобы прибрались.

— Непременно, — ответил он. И рискнул чуть-чуть улыбнуться.

— Какую машину лучше взять?

— Мне все равно, — ответила она. — Лишь бы ездила, а не стояла вечно на ремонте. И чтобы спереди сиденье не разделялось на два.

У него на лице изобразилось такое недоумение, что Хелен пришлось пояснить:

— Я хочу, чтобы мне было удобно лежать. Я положу голову тебе на колени, и никто меня не увидит.

— Не беспокойся, — он опять улыбнулся.

— Городок у нас маленький. Пойми, никто ничего не должен знать, — сказала Хелен.

— Не такой уж он и маленький, — возразил Майкл Милтон.

— В этом смысле любой город маленький, а наш и подавно. Хочешь, я тебе сейчас кое-что скажу?

— Что именно? — спросил он.

— Что ты спишь с Марджи Толуорт. Она занимается у меня литературной композицией на втором курсе, — сказала Хелен. — И еще ты встречаешься с совсем молоденькой студенткой из класса Дерксона. Она, кажется, первокурсница, но я не знаю, спал ли ты с ней. Если нет, то не по своей вине. Насколько мне известно, ты пока не трогал никого из своих сокурсниц. Наверняка я кого-нибудь пропустила. Но тогда, скорее всего, это было еще до меня.

Майкл Милтон был и застенчив, и самоуверен, а на сей раз полностью потерял контроль над своим лицом. То, что увидела Хелен, ей не очень понравилось. И она отвернулась.

— Вот как мал наш городишко, — продолжала Хелен. — Если я буду твоей, никого другого быть не должно. Эти юные создания все замечают, а я знаю, какие они болтливые.

— Понимаю, — сказал Майкл Милтон, готовый, кажется, записывать ее слова, как лекцию.