Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— Кто же еще как не Роджер! — простонал из своего «лендровера» толстый любитель кегельбана, сидевший все еще в прежней позе. Я с трудом разглядел, что из носа у него течет струйка крови, — в чем наверняка был виноват шар.

— Кретин ты, Роджер! — крикнул он. — Увез мой шар!

— Мой тоже кто-то увез, — отозвался тот.

— Идиот, он же у меня! — объявил толстяк.

— Ну так это еще не все, — произнес Роджер. — У тебя не только мой шар, но и мой «лендровер».

Роджер не спеша закурил сигарету, он явно не торопился выбраться из темной разбитой кабины.

— На вашем месте я бы включил фары, — посоветовал я. — А толстяку надо скорее выбраться из вашей машины. И лучше бы не курить, крутом разлит бензин.

Роджер не обратил внимания на мои слова и, продолжая дымить, молча сидел в темном чреве второго «лендровера». Сидевший вниз головой толстяк опять крикнул свое: «Это ты, Роджер?», словно ему повторно прокрутили только что приснившийся сон.

Вернувшись домой, я поспешил позвонить в полицию. Случись столь вопиющее нарушение дорожных правил днем, я бы непременно сам занялся им, но случай был явно особенный: любители кегельбана перепутали не только шары, и я решил предать их в руки закона.

— Полиция? — спросил я.

Я хорошо знаю, что можно ожидать от нашей полиции. Наша полиция не очень-то любит арестовывать людей; сколько ни сообщай о злостных нарушителях дорожных правил, толку никакого. Говорят, что есть особая категория граждан, которых полиция задерживает с удовольствием, но лихачи-водители к ним не относятся. А потому она и не жалует борцов с такими нарушителями общественного порядка.

Я сообщил местонахождение пострадавших машин и в ответ на традиционный вопрос, кто обратился в полицию, ответил: «Роджер».

Зная своих полицейских, я не сомневался, эта информация для них важнее всего. Они любят пощекотать нервы тому, кто их потревожил. И, ясное дело, прибыв на место происшествия, они тут же принялись допекать Роджера. Я видел, как они оживленно беседуют с ним, стоя под фонарем, но разговор до меня доносился лишь урывками.

— Да, он Роджер, — то и дело повторял толстый любитель кегельбана. — Это он, он самый.

— Говнюки, я не тот Роджер, что вызывал вас, — клялся Роджер.

— И это верно, — подтвердил толстяк. — Этот Роджер, озолоти его, не обратится в полицию.

Спящая округа вскоре огласилась криками полицейских:

— Эй, Роджер! Здесь есть еще Роджер?

— Роджер! — завопил толстый любитель кегельбана.

Но все темные дома квартала, включая и мой, благоразумно безмолвствовали. С первым проблеском дня здесь все равно ничего не останется. Кроме разве что пятен бензина и осколков стекла на асфальте.

Испытывая огромное удовольствие при виде искалеченного автомобильного транспорта, наблюдал я за сценой, затянувшейся почти до рассвета. Сцепленные громоздкие «лендроверы» были растащены в стороны и отбуксированы: со стороны они казались двумя изнемогшими носорогами, застигнутыми во время совокупления. Роджер и толстый любитель кегельбана, размахивая шарами, спорили до тех пор, пока не выключились уличные фонари, после чего, словно по сигналу, пожали друг другу руки и разошлись в разных направлениях — разумеется, пешком, и с таким видом, словно знали, куда идти.

Утром ко мне в дом все же заявилась полиция, заинтригованная загадочным существованием второго Роджера. От меня, впрочем, они ничего не узнали.

— Если что-нибудь подобное опять случится, немедленно дайте нам знать, — сказали они и не солоно хлебавши отбыли.

К счастью, я не так часто испытываю потребность прибегать к услугам полиции; с обычными нарушителями справляюсь сам — одной беседы бывает достаточно. Все же как-то мне попался лихач, повторно превысивший скорость в моем квартале. Это был весьма дерзкий молодой человек, сидевший в кабине кроваво-красного грузовичка с мрачно-желтой рекламой на дверце кабины: «О. Фекто, владелец и главный водопроводчик».

С повторными нарушителями я не церемонюсь и сразу перехожу к делу. Молодому человеку я заявил прямо:

— Сейчас же зову полицию. И звоню твоему боссу, старине Фекто. Мне надо было позвонить ему в первый раз.

— Мой босс — это я сам, — ответил парень. — И главный водопроводчик тоже я. Так что катись отсюда к едреной матери.

И я сразу понял, что передо мной действительно сам О. Фекто, наглый, преуспевающий юнец, плевать хотевший на закон и порядок.

— В нашем пригороде много детей, — заметил я, — двое из них — мои.