Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

«Одно из двух: либо мысли ее где-то витают, либо она не расслышала, — подумал он. — А возможно, она мысленно произнесла его одновременно со мной и потому пропустила мимо ушей эти мои первые утренние слова».

Студент третьего, выпускного, курса Майкл Милтон занимался сравнительным литературоведением; он уже имел за плечами Йельский университет, где специализировался по французской литературе — правда, с весьма скромными результатами. Милтон был выпускником «Академии Стиринга», но не любил вспоминать школьные годы. Убедившись, что собеседник знает про Йель, он и о нем отзывался без особого удовольствия. Зато о своем первом студенческом годе он всегда говорил с восторгом — первый год он стажировался за океаном, во Франции. Послушать Майкла Милтона — выходило, что он провел в Европе не какой-то жалкий год, а всю свою юность. Сейчас ему было двадцать пять.

Хотя он и жил в Европе совсем недолго, похоже, накупил себе всякой одежды до конца своих дней; он неизменно носил твидовые пиджаки с широкими лацканами и брюки свободного, как и пиджак, покроя — еще во времена Гарпа в Стиринге этот фасон назывался «континентальный». У рубашек Майкла Милтона был всегда широкий открытый ворот «а ля ренессанс», не застегнутый на две верхние пуговицы; словом, его манера одеваться отличалась нарочитой небрежностью и вместе с тем тщательной продуманностью каждой детали костюма.

Милтон был похож на Гарпа, как страус на моржа. Одетый Майкл был всегда элегантен, а раздетый напоминал больше всего цаплю. Худой, долговязый, он слегка сутулился, что успешно скрывали сшитые на заказ твидовые пиджаки. Одетый, он выглядел как идеальный манекен в витрине мужского модного магазина; без одежды казалось, что тела у него нет совсем.

И все же у них была одна общая черта — огромное самомнение; оба они в равной мере обладали добродетелью (а может, пороком?) гордыни. Подобно Гарпу, Майкл был дерзок дерзостью, которая свойственна людям, бесконечно уверенным в себе. Кстати, именно благодаря этим качествам Хелен в свое время потянуло к Гарпу.

И вот те же самые качества, только в новом обличье, но она все-таки распознала их. Как правило, у нее не вызывали симпатии молодые денди, которые одевались и говорили так, словно выросли в Европе, впитав в себя усталость от мирской суеты и печальную мудрость Старого Света, а на самом деле большую часть своей короткой жизни провели в родном Коннектикуте. Но ведь в девичьи годы Хелен не увлекалась и борцами. Ей всегда нравились самоуверенные люди — при условии, что их самоуверенность не была беспочвенной.

Что касается Майкла Милтона, то его привлекало в Хелен то, что влекло к ней многих мужчин и немногих женщин. В свои тридцать с небольшим она очаровывала не только красотой, но и совершенством всего облика. В отличие от других женщин, она следила за собой не из желания блеснуть; любуясь ее безупречно ухоженным видом, вы бы сказали — красота обязывает. Ее преподавательская карьера была на редкость удачна. Словом, она до такой степени была в ладах с жизнью, что только самые неотразимые мужчины, поймав ее взгляд, не отводили глаз.

Хелен привыкла к тому, что в коридорах английского факультета на нее никто особенно не обращает внимания: если на нее и смотрели, то так, что она этого не замечала. Поэтому она и смутилась, заметив однажды устремленный на нее долгий, откровенный взгляд молодого Майкла Милтона. Остановившись в коридоре, он не отрываясь смотрел, как она приближалась к нему. В этот раз Хелен первая отвела взгляд, а он все стоял и смотрел, как она удаляется. При этом он довольно громко (чтобы Хелен могла услышать) спросил:

— Она преподает здесь или просто бывает? Вообще, что она тут делает?

Во втором семестре Хелен вела семинар «Повествование и авторская идея» для выпускников и немногих студентов-отличников второго курса. Хелен очень интересовало развитие и усложнение повествовательной техники в современном романе и способы выражения идеи автора в повествовании. На первом же занятии она заметила студента, который был явно старше других участников семинара. На нем была красивая рубашка с двумя незастегнутыми верхними пуговицами, над верхней губой — тонкая полоска светлых усов. Отведя от него взгляд, Хелен начала раздавать анкеты: ей хотелось выяснить у студентов, чем их привлек ее факультативный курс. На этот вопрос студент по фамилии Милтон ответил: «С самого первого раза, как я вас увидел, я захотел стать вашим любовником».