Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

Но так хотелось все-таки скорее кое-что выяснить! И начался странный разговор.

— Расскажи маме, какая там кухня, — попросил сына Гарп. — И про Лабрадора тоже.

— Про Билла?

— Да, да! — обрадовался Гарп. — Про старину Билла.

— А во что была одета мама Ральфа, когда ты там был? — поинтересовалась Хелен, улыбнувшись Гарпу — Надеюсь, на ней было больше одежек, чем на отце?

— А что вам дали на ужин? — спросил Гарп.

— Что, спальни там наверху или внизу? — продолжала расспросы Хелен. — А может, и там и там?

Гарп взглядом умолял жену не заводиться: он чувствовал, она оттачивает старое, испытанное оружие, готовясь к предстоящему бою. В запасе у нее была парочка нянь для детей — ее козырные карты. Если она вытащит на свет Божий хоть одно из этих канувших в лету имен, Гарпу нечем будет крыть. Ведь пока никаких «нянь» против нее у Гарпа не было. Харисон Флетчер, по убеждению Гарпа, в счет не шел.

— А сколько там телефонов? А на кухне есть? Или только в спальне? — продолжала сыпать вопросы Хелен.

Когда Данкен наконец отправился к себе, у Хелен с Гарпом оставалось для разговора всего полчаса — скоро должен был проснуться второй сын. Но имена врагинь были у Хелен на кончике языка. А когда знаешь все старые раны противника, разбередить их ничего не стоит. Полчаса, во всяком случае, достаточно.

— Я так тебя люблю и так хорошо знаю… — начала Хелен.

Поздний ночной звонок — этот сигнал беды — был для Гарпа страшнее всего в жизни. Неужели кто-то из тех, кого я люблю, начинало ныть сердце при первых его звуках, сбит грузовиком, захлебнулся глотком пива или раздавлен в черноте ночи слоном?

Гарп боялся звонков после полуночи, но однажды он сам позвонил в столь же неурочный час. В тот вечер у них в гостях была Дженни: в разговоре она обмолвилась, что Куши Перси умерла родами. Гарп этого не знал, и, хотя нередко смеялся с Хелен над своим давним увлечением, известие о ее смерти прямо-таки подкосило его. Кушман Перси была такой веселой, полной горячих жизненных соков, что мертвой ее вообразить было невозможно. Случись несчастье с Элис Флетчер, он бы так не расстроился; к этому он был готов — с Элис всегда что-нибудь приключалось.

Услыхав эту новость, Гарп поднялся, прошел на кухню и, не отдавая себе отчета, сколько времени и какое количество пива он уже влил в себя, набрал номер Перси; к телефону долго никто не подходил. Гарп представил себе, какой долгий путь должен проделать Толстый Персик от сна к бодрствованию.

— Господи, кому это ты названиваешь? — удивилась Хелен, появившись на кухне. — Ведь уже без четверти два!

Гарп не успел повесить трубку — Стюарт Перси ответил.

— Алло! — раздался в трубке его тревожный голос, и Гарп воочию увидел тощую, безмозглую Мидж — сидит на кровати рядом, нахохлилась, как испуганная курица.

— Простите, что разбудил, — произнес он извиняющимся тоном. — Я не думал, что так поздно.

При этих словах Хелен покачала головой и вышла из спальни. В дверях появилась Дженни: на ее лице было то осуждающее выражение, с которым только мать может смотреть на сына. Дженни смотрела на Гарпа не столько сердито, сколько разочарованно.

— Кто это звонит, черт подери? — спросил Стюарт Перси.

— Гарп, сэр, — почтительно ответил Гарп, как бы снова становясь маленьким мальчиком, виноватым в своих генах.

— Щенок вонючий! — взревел Толстый Персик. — Что тебе надо?!

Рассказывая о Куши Перси, Дженни забыла упомянуть, что та умерла месяца три назад. И Гарп пребывал в полной уверенности, что приносит соболезнование несчастным родителям, потерявшим дочь совсем недавно.

— Очень, очень сожалею. Очень, — растерянно пробормотал он.

— Ладно, чего уж там, — буркнул Стюарт Перси.

— Я только что узнал о случившемся, — продолжал Гарп, — и хотел выразить вам и миссис Перси свое соболезнование. Я старался вам не показывать, сэр, но я относился к…

— Ах ты, свинья! Японское отродье! Сучье семя! Недалеко ушел от своей мамочки-потаскухи! — и Стюарт бросил трубку.

Даже Гарп оказался не подготовлен к такому взрыву ненависти. Но истинной его причины он не знал. Только много лет спустя ему стали известны обстоятельства, проливающие свет на эту реакцию Толстого Персика на его телефонный звонок. О них рассказала его матери бедная Пушинка Перси — сумасшедшая Бейнбридж. Когда Гарп в ту ночь позвонил, после смерти Куши прошло уже много времени, и Стюарту в голову не могло прийти, что кто-то соболезнует им в связи с кончиной дочери; дело в том, что днем наконец-то покончил счеты с жизнью их дорогой Балдеж, черное чудовище, которого Гарп всегда ненавидел. И Стюарт Перси решил, что это полуночное соболезнование просто жестокая шутка со стороны Гарпа.