Джоди Пиколт - Дорога перемен

Мы описали структуру песен, используя общепринятую терминологию: если вкратце — песни горбачей представляют собой последовательность обособленных тем, которые повторяются в предсказуемом порядке; каждая последовательность тем считается песней, а все песни, исполняемые одной особью без перерыва длиннее одной минуты, составляют песенный сеанс (Джонс, 1970).

Я знаю о ее прошлом, и хотя большая часть его замалчивается, от правды никуда не денешься. Яблоко от яблони… Я сам удивляюсь, насколько зло это звучит. Каждому действию находится адекватное противодействие. Она бьет меня, я бью ее. Неужели возможно физически ранить человека одними словами?

Предварительные результаты записей, сделанных в течение трех дней осенью 1988 года, свидетельствуют о том, что на всех тех записях содержатся целостные песни горбатых китов. Сравнив песни, записанные в марте (в конце зимовки), можно сделать вывод, что песни, записанные в ноябре, очень похожи на песни конца зимнего сезона, что подтверждает выдвинутую гипотезу (Джонс, 1983) о том, что песни, главным образом, меняются во время «песенного сезона», а не во время тихого лета.

Только представьте: Оливер Джонс сидит на ступеньках своего шикарного дома в Сан-Диего и пытается написать статью в специализированный журнал, но постоянно отвлекается на огни фар проезжающих мимо автомобилей. Оливер Джонс, которого бросила семья по непонятным для него причинам. Оливер Джонс, который защищался силой слова от разбушевавшейся жены. Одной-единственной фразой. Оливер Джонс. Ученый. Исследователь. Предатель. Что у нее была за жизнь? Что нужно было сказать Джейн, чтобы я уехал?

Поскольку мы располагаем достаточным количеством информации о многих сезонно-мигрирующих особях в исследуемой области в заливе Мэн и собранием песен (датируемых еще 1952 годом) горбатых китов, приплывающих на зимовку к западному побережью Североатлантического океана, эти исследования должны помочь пролить свет на функцию, которую несут в себе песни, исполняемые в местах кормежки в высоких широтах, и их связь с зимними песнями. В ходе дальнейших исследований мы надеемся проследить, как часто в местах кормежки киты поют, кто именно поет и в каких ситуациях.

На этот раз она обязательно вернется. Она должна вернуться, чтобы я смог сказать ей, что знаю, почему она ушла. Возможно, это я во всем виноват. А если она не вернется, тогда я отправлюсь на ее поиски. Ведь этот ученый сделал себе имя на умении выслеживать.

Так уж сложилось, что мы с Джоли, вместо того чтобы ссориться, с детства постоянно спасали друг друга. Именно я обманула родителей, когда он в первый раз сбежал из дома и объявился на Аляске, на нефтяной вышке. Именно я внесла за него залог, когда его арестовали в Санта-Фе после нападения на патрульного. Когда исследования, проведенные в колледже, убедили его в том, что святой Грааль захоронен в Мексике, я лично отвезла его в Гвадалахару. Отговорила его от того, чтобы переплыть Ла-Манш; я отвечала на все его звонки, все его письма. Все то время, пока Джоли пытался найти в нашем мире уголок, где бы он чувствовал себя уютно, именно я старалась не потерять его из виду.

Он отвечал мне тем, что являлся моим самым верным другом. Он настолько верил в меня, что временами и я сама начинала верить в себя.

Ребекка сейчас в круглосуточном магазине, хочет купить что-нибудь поесть. Я велела ей быть поэкономнее, потому что денег у нас в обрез; пока Оливер не заблокировал счета, можно пользоваться его кредитными карточками. Телефонистка звонит в Стоу, штат Массачусетс, за счет вызываемого абонента, и трубку снимает некто по имени Хадли. У мужчины, который снял трубку, голос тягучий, как сироп.

— Джейн, — приветствует он, — Джоли рассказывал о вас.

— Да? — отвечаю я, не зная, как реагировать. — Отлично.

Он выходит позвать Джоли, который сейчас в поле. Я убираю трубку от уха и считаю дырочки в микрофоне.

— Джейн!

Это приветствие, эта неприкрытая радость. Я подношу трубку ближе.

— Привет, Джоли, — произношу я, и повисает гробовая тишина. Я паникую и начинаю жать на кнопки — один, девять, шесть. Неужели нас разъединили?

— Расскажи мне, что произошло, — говорит мой брат, и если бы это был не Джоли, я бы удивилась: откуда он узнал?

— Оливер… — начинаю я, потом качаю головой. — Нет, дело во мне. Я ушла от Оливера. Забрала Ребекку и ушла. Сейчас я в круглосуточном магазине в Ла-Хойя. И я понятия не имею, что делать и куда ехать.