Хербьёрг Вассму - Наследство Карны

У Олаисена были связи в банке. Он занял денег и залатал дыру. Залогом послужил его дом. Все произошло без огласки.

Дина сыграла партию в шахматы, и новость не попала в газету.

Зато она перестала заниматься счетами верфи, и Олаисену пришлось нанять счетовода.

Б том сезоне верфь, несмотря на хорошую конъюнктуру, понесла убытки.

Люди считали, что Олаисен взвалил на себя непосильную ношу. Он — деятельный председатель управы и судовладелец, но не умеет управлять большим предприятием. А брата, который помог бы ему, нет в Страндстедете. Брат еще учится в Трондхейме, чтобы стать большим человеком.

Зато канатная дорога фру Дины была построена к весне 1886 года. Она, словно смоляная кишка, протянулась по низкому берегу до самой верфи. Дина охотно нанимала рабочих, которых увольнял Олаисен.

Бабушка устроила у себя музыкальный семейный обед, как она это называла. Было промозглое майское воскресенье.

На берега фьорда обрушился град, и грязный снег, которому давно полагалось растаять, покрылся тонким слоем сверкающих градин.

Обеды у бабушки всегда были вкусные. В уютной столовой не было никого, кроме них. Снаружи на ручке двери висела табличка: «Закрыто для частного вечера».

Карне нравилась эта большая комната с пустыми столами и роялем в одном конце. Теперь она уже играла на нем. Правда, еще не так хорошо, как Анна. У бабушки было так просторно! Почти как в Рейнснесе. И когда она вешала на дверь эту табличку, вся столовая была только в их распоряжении.

За десертом Анна рассказывала про школу. Когда она замолчала, бабушка мягко сказала:

— Кстати, пока не забыла… Со следующим пароходом приедет Аксель.

Анна поднесла было ко рту ложечку с морошкой. Теперь она положила морошку обратно в розетку. Слишком спокойно.

— Вот это новость! — сказала она.

Папа звякнул ложечкой.

— Аксель? Сюда? — спросил он, не глядя на бабушку.

Карна поняла, что это не самая хорошая новость. У нее вспотели ладони.

— Кто это? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

— Наш знакомый из Копенгагена, — ответила Анна.

— И чьим же гостем он будет? — спросил папа таким тоном, словно разговаривал с Олаисеном.

— Гостем «Гранда», конечно, — улыбнувшись, ответила бабушка.

— Это прилично?

Карна подумала, что не помнит, чтобы папа когда-нибудь справлялся о приличиях.

Бабушкино лицо покрылось морщинками, как будто папа сказал что-то смешное.

— По-моему, ты забыл, как вы с Акселем развлекались, будучи студентами. Тогда вас не очень беспокоили буржуазные приличия. Но вообще он будет жить в «Гранд Отеле», как всякий приезжий.

Карна почувствовала на себе быстрый взгляд папы. Ему не нравилось, что она слушает этот разговор.

— Мы теперь обычные буржуа. — Анна улыбнулась и наклонилась к папе, будто хотела его утешить.

— А кто он? — спросила Карна.

Анна и папа переглянулись.

— Наш общий друг, — ответила бабушка. — Сперва он был другом Анны. Потом — Вениамина. А в последние годы — главным образом моим. Хочешь еще десерта?

Бабушка протянула ей морошку.

Карна взяла немного, папа и Анна отказались.

— Что он намерен здесь делать? — чуть ли не с угрозой в голосе тихо спросил папа.

— Аксель совершает холостяцкую поездку перед тем, как сочетаться браком с одной дамой из Гамбурга.

Бабушка позвонила в медный колокольчик.

— Подайте нам кофе ко мне! — сказала она явившейся горничной. Горничная присела в реверансе.

— Я думала, что вы обрадуетесь! — улыбнулась бабушка, когда горничная ушла.

— Ты все время с ним переписывалась? — спросил папа.

— Не часто, но регулярно. Практика его теперь процветает. Он собирается жениться на представительнице семьи, владеющей верфями. Я хорошо знаю эту семью.

У папы был такой вид, словно он не знал, что ему делать с руками. Анна, безусловно, это заметила.

Все молчали. Тогда Карна спросила:

— Он ремонтирует суда?

— Нет, Аксель — доктор. Они с твоим папой вместе изучали медицину. Я знаю его с детства, — ответила Анна.

— Почему же вы никогда не говорили о нем?

— Разве? — удивилась Анна и взглянула на остальных.

— А почему он уехал в Берлин, если он жил в Копенгагене?

Воцарилось молчание.

— Из-за меня, — ответила бабушка наконец.

— Дина! — В тоне папы звучало предупреждение.

— Вениамин, ты склонен к лицемерию! — таким же тоном ответила бабушка.

Карне стало неприятно, но она должна была узнать, в чем дело.