Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

— Я будто вернулась в то время, когда мы с Енохом ходили по селениям сифитов, и он проповедовал о смерти и воскресении.

Пробыв у патриарха Каинана малое время, мы с миром были отпущены. И пошли к катакомбам патриарха Малелеила.

Пробыв у патриарха Малелеила малое время, мы с миром были отпущены, и пошли к катакомбам патриарха Иареда.

Пробыв у патриарха Иареда малое время, мы с миром были отпущены…

Очень скоро наши патриархи собрались в потае у праведного Еноса, сына Сифова, старейшего из живых патриархов.

После молитвенного гимна собрание произвело на свет следующий разговор:

— Говорил ли что-нибудь на нашу тему Енох? — через одышку спросил Енос и повернул свое тучное тело к Иареду, отцу Еноха.

— Он говорил общо. Что после вочеловечивания Господа останки некоторых из людей будут святы. На них будет Божья… забыл это слово… останки праведников будут исцелять болезни телесные и душевные. На этих святых останках станут служить Господу. Енох говорил, что тело должно быть погребено. Оно и в тлении существует. Оно как бы ждет нового воссоединения с душою. Тело будет воссоздано в вечности для Суда, когда Господь будет наказывать мир уже не водой, а огнем. Так говорил Енох. Все это тяжело для человеческого понимания. Что-то я могу передать неточно.

— Но что мы можем предпринять для защиты могилы праведного Сифа от поругания? — спросил патриарх Ламех, сын Мафусала. Мне было приятно видеть отца среди убеленных сединами патриархов. Он восседал за столом как равный им.

— Адама хоронил Бог, — напомнил патриарх Енос, сын Сифа. — Тайну захоронения Евы Сиф унес с собой в могилу, так что никто из нас не знает, где могилы прародителей. Не знают и каиниты. Сифа хоронил я. И каиниты могут знать, где могила Сифа. Мы по наивности своей и не думали ничего скрывать! Кто мог предположить, что его останки будет интересны для богомерзких опытов каинитов.

— И не только каинитов, — вырвалось у меня.

— Да, дожили, — продолжил Енос, — сифиты идут глумиться над останками своего патриарха.

— Какие они сифиты — прообраз объединенного человечества! — сказал кто-то из молодых.

— Они не любят нас больше самих каинитов!

— Подспудно им стыдно за свое предательство!

Патриарх Малелеил поднял руку, призывая к спокойствию, и сказал:

— Что мы реально можем противопоставить каинитам у могилы Сифа? Наверняка у них будет вооруженная поддержка.

Патриарх Каинан смотрел на вещи реально:

— Если пойдет сила на силу, нам долго не продержаться.

— Неужели, если кто-то из патриархов со своими людьми придут к могиле, каиниты посмеют осквернить ее? — вскричал кто-то из молодых.

— Каиниты способны на все, — сказал патриарх Енос. — Да, мы проиграем в вооруженном столкновении, но, если мы там, на могиле отца, помолимся, то воочию увидим, как Господь защитит останки Сифа! Но остается другой вопрос: когда?

Патриарх Ламех поднял руку. Енос кивнул, давая ему слово.

— Твердый Знак, со слов Мафусала-каинита, говорил, что Каина выкапывали в день его смерти. И других каинитов для бальзамирования доставали в день их смерти. Наверное, это уже какой-то обычай, так что жрецов-каинитов надо ждать со дня на день.

— А если нет? — спросил всех патриарх Енос.

— Оставим у могилы Сифа вооруженную стражу, — со священной серьезностью сказал патриарх Каинан. — Пусть каждый род подготовит такую стражу, и службу будем нести попеременно. И надо продумать, как нам оповещать друг друга при вооруженном конфликте.

И послышались молодые голоса:

— Надо будет, костьми ляжем возле могилы Сифа!

— Не могу принять предложение патриарха Каинана! — веско сказал патриарх Енос. — Не исключено, что желание каинитов забальзамировать Сифа — только легенда! А придумали ее для того, чтобы проявить наши катакомбы. Если каиниты действительно будут пытаться осквернить могилу, мое племя будет нести стражу у останков праведного Сифа. Не потому что мы лучше других племен, а потому что живем рядом… Поскольку годовщина смерти Сифа — через несколько дней, сегодня и выступаем.

— Ты, Енос, забыл, что серьезно болен, — подала голос жена Еноса.

— Осел довезет, — запросто сказал Енос, — здесь не так уж и далеко!

— Я еду с тобой, Енос, — твердо сказала жена Еноса.

— С каких это пор женщины стали распоряжаться в этом доме? — Большой живот Еноса возмущенно заколыхался под хитоном.

— С тех пор, как сифиты стали спускаться в шатры каинитянок, — сразу ответила жена Еноса.