Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

С чувством неловкости выдержали паузу.

— Мы едем не в шатры к каинитянкам, — сердясь, сказал Енос.

— Мать права, — сказал кто-то из сыновей Еноса. — Ты, отец, нужен нам у могилы Сифа, но никто из мужчин не сможет ухаживать за тобой так, как мать.

— И не надо предполагать самого худшего, — сказал Иаред. — Тувалкаин на словах проповедует веротерпимость и вряд ли ему нужен сейчас вооруженный конфликт.

Я уговорил отца отпустить меня с людьми Еноса. И надолго распрощался с Манефой. Ее мать Сахарь сильно недужила, и патриарх Иаред попросил дочь поухаживать за болящей. Благословив меня, Иаред сказал:

— Только теперь становится понятно, почему Господь утаил могилу Адама.

В месяце урожая 930 года от Сотворения Мира, гласит допотопное предание, праотца нашего Адама посетил ангел. Произошло это у ручья, протекающего возле дома первого человека.

— …кажется, они уходят. — Адам взял корзину и стал собирать разбитые яблоки. Собирать их надо было сразу, ибо они загнивали, и слетались кусачие мухи, большие, точно бабочки. За воротами еще слышались пьяные голоса удаляющихся горожан. «Похоже, кто-то зарабатывает деньги на нашем показе», — подумал Адам, выходя во двор и щурясь от яркого дневного света. В ручье, протекающем через двор, плавали прибитые к бережку огрызки. Адам тяжело присел и стал собирать их в корзину. Вдруг над высокими воротами резко высунулось несколько человеческих голов. «Они не ушли, а только сделали вид, что ушли», — подумал Адам, получая по спине и по затылку яблоками. Адам тяжело поднялся и ковыляющей походкой побрел обратно к пещере. Пьяные головы над воротами вооружили языки свои против праотца и праматери и выкрикивали:

— Зачем вы в раю съели яблоко?.. Подавитесь ими!

— Адам, зачем ты ее послушал?

— Твой грех, Адам, породил смерть, почему ты еще жив, Адам?

— Ева, зачем ты породила нас, смертных? Кто просил?

— Адам, надо было оставаться мужчиной и не слушать богомерзкую бабу!

— Да еще и ее обвинил! — слышался обвиняющий женский голос и пьяный смех. — Мать греха, выйди к нам!

Ева с болезненного одра посмотрела на вошедшего Адама.

— Неужели им нравится унижать нас? Только что лица наши щадят от плюновения!

— Не знаю, — сказал Адам и подумал: «Может, Ева обратилась не ко мне, а к Богу?» — Я пошлю голубей Еносу и Сифу, пусть пришлют людей, пусть поживут у нас, а когда эти негодяи появятся снова, пусть обуздают язык их! — Адам с обиды всегда говорил эти слова и открывал дверцу голубиной клетки. И когда он снова открыл дверцу, Ева, как обычно, сказала:

— Те, кто кидает в нас яблоки — тоже наши дети! Мир стал тяжелым и несносным. Не хватало только нового кровопролития! Из-за нас… — После этих слов Адам обычно закрывал дверцу голубиной клетки.

Пьяные голоса снова стихли, и Адам снова вышел собирать яблоки. Адам вышел за ворота и вывалил огрызки в пропасть. Хулящие его достоинство и достоинство его жены горожане на каменной ограде обычно оставляли рисунки. Они оскорбляли взор Адама, и он смывал их водой из ручья. Хуже всего, стали рисовать на скале, и Адам по своей старческой немощи залезть туда не мог. «Я не могу забыть хитрости дьявола, оно известно и вам, — мысленно говорил Адам своим хулителям. — Вы же не обвиняете себя, что оставили молитву, — разве я вас не учил молиться? Каин, — Каин! — и тот строил жертвенник и возносил молитвы, — а вы? Пусть его жертвоприношение неугодно Господу, но Каин строил, возносил, — а вы? Вы хуже Каина! А вы говорите, что Бога нет — безумцы! И можно ли издеваться над человеком и изощрять против него язык свой за то, что Господь лишил его ликования с ангелами?» — Так мысленно негодовал Адам, смывая срамные рисунки с каменной стены, и не мог успокоить смятение внутри себя. Из очей его обильно лились слезы. Помутневшие облака шли так низко, что до них можно было дотронуться. В гряде туч, идущих на него, Адам сразу заприметил одну, похожую на черепаху: панцирь с подбрюшьем отдавали иссиня-черным, а голова — из белых облаков. Еловою синеву дальних склонов из хвоста черепахи-тучи орошал дождь. Подбрюшье метало молнии. Осыпаясь дождем, облако приближалось. Слышен был его шум в листве деревьев и в траве. Когда туча проплывала над извилистой тропкой (черепашья голова уже утратила свою четкость — расплылась), дрожащая белая молния ударила в землю, и почти одновременно с молнией сошел (именно сошел, а не спрыгнул и не слетел), — сошел из тучи на приручьевую некошеную луговину ангел и направился к Адаму. В сполохах молний луговая трава отдавала белым металлом. Точно туман клубился в ногах у ангела, скрывая подол его небесной ризы. Адам догадался, что отверсто его внутреннее зрение, а, значит, отверсты небеса, ибо человеку нельзя увидеть ангела телесными очами, нельзя слышать его телесным слухом.