Ефим Сорокин - Милостыня от неправды

Утомленный Иавул-музыкант всхрапнул, и Иавал замолчал. Он подложил под голову брата подушку, затушил фитилек плошки и, вздохнув, опустился на свое ложе. Он пытался потихоньку напеть мелодию, исполненную братом на флейте, но сбивали укусы клопов.

В скальных комнатах Манефа молилась усерднее, путая затянувшийся дождь с началом потопа. Однажды дождливым вечером, когда младших моих братьев и сестер уже уложили спать, а мы вчетвером: отец, мать, я и Ноема, — пили чай в трапезной, кто-то твердо постучал в дверь. Когда я открыл ее, отец опустил на стол чеплашку с дымящимся чаем, опустил неловко и пролил на скатерть. На крыльце стоял человек в плаще и капюшоне. По шкурам, покрывающим навес над дверью, бил дождь — стоял рокот и он ширился. Гость шагнул в прихожую и опустил капюшон: он был черноволос и седобород. В васильковых глазах отца — тревожное любопытство. Гость поставил диковинный посох и обратился к Ламеху:

— Я надеюсь, вы догадались, кто я? — с надеждой спросил мужчина, и его глаза черно-смородинного цвета, окаймленные глубокими иссиня-фиолетовыми кругами, умоляли отца узнать его.

— Да, я слышал о вас от праотца нашего Еноса, — с почтением сказал Ламех.

Ноема торопливо натянула над очагом веревку и развесила мокрую одежду таинственного гостя. Тот тяжело опустился на скамью у стола и, согревая загрубелые руки о чеплашку с парящим чаем, слушал, как трещат дрова в очаге.

— Меня к вам привело серьезное дело, — сказал гость, и отец велел всем выйти.

Когда он снова позвал нас, и мы спустились в столовую, гость был уже в плаще.

— Неужели вы уйдете из дома в такую погоду? — удивленно спросила мать.

— Именно в такую погоду и надо выходить. — Мужчина попрощался поклоном, надел капюшон и, полный осторожности, вышел в дождь, такой плотный, что гость, выйдя из дома, сразу стал невидим. Но я знал, что мужчина идет, прижимаясь к скале, точно скрываясь от невидимого наблюдателя.

— Это был Мафусал-каинит, — сказал Ламех, когда мы уселись за стол. Отец был тревожен. — Тот самый каинит, который видел, как Енох у заброшенной штольни молитвенно порушил идолов и уходил от обломков по сегменту солнечного света. Это тот самый каинит, который крикнул: «Бог Еноха, помоги нам!» Тувалкаин никогда не простит ему этого возгласа! Это тот самый каинит, который потщился получить милость Божью. — Отец замолчал, глаза у него были закрыты. — Мафусал-каинит оставил отеческое заблуждение и в прекрасной постепенности восходит к Богу. Этот сильный, грубый с виду мужчина день за днем, год за годом приносил Богу свои слезы и получил за то отпущение грехов. И он не одинок среди каинитов. Мафусал-каинит пришел предупредить нас!.. Как бы все это покороче объяснить?.. Каиниты уже давно бальзамируют трупы своих патриархов, а мумии хранят в особых пещерах. Но среди ученых мужей есть и сифиты, готовые последовать этой мерзости. Тот же Твердый Знак. Он один из самых фанатичных сторонников воскресения мертвых, воскресения здесь, на земле. И вот Мафусал-каинит, верующий в истинного Бога, пришел предупредить нас, что некоторые из наших соплеменников от большого ума задумали выкопать из могилы умершего Сифа. Они хотят забальзамировать его останки, чтобы сохранить до времен, когда начнется воскресение мертвых… Где захоронены Адам и Ева каиниты знать не могут, ибо этого не знает никто! Но о могиле Сифа кое-какие сведения у них есть… Ной?

— Ной? — вскричала Ноема, будто из другого мира.

— Что с тобой, Ной? — Мать тормошила меня.

— Отец!.. Отец! — потрясенно пролепетал я. — Если они уже бальзамируют останки усопших… если… сделать копию с живого легче!..

— Успокойся, Ной! Это проблема дня завтрашнего, а пока мы должны предупредить людей патриарха Еноса, что над могилой Сифа хотят надругаться. Мафусал-каинит сказал, что за ним следят, так что теперь могут следить и за нашим домом… Первым из дома выйду я, и, если за нашим домом кто-то приглядывает, я уведу их. Вернусь дня через два. А к патриархам сифитов пойдет Ной.

— Я — с ним! — тут же вскрикнула Ноема.

— Нет! — спокойно и веско отрезал Ламех.

— Но я не знаю, где их катакомбы!

— Ты пойдешь с Манефой. Вам надо поспешать! Почему-то каиниты выкапывают человеческие останки в дни похорон. А очередная годовщина захоронения Сифа не за горами. Да, Ной, если по дороге случайно встретите знакомых отца моего Мафусала…

— Я понимаю, отец, не маленький.

— Ну и славно!

На дороге уже появилась пыль, когда мы с Манефой подходили к катакомбам патриарха Каинана. Пересеченные пропастями тропы казались дикими и опасными. По ним редко ходили путники. Ноема однажды сказала: