Уильям Сатклифф - А ты попробуй

К сожалению, когда я проснулся на следующее утро, оказалось, что она уже уехала. На полу я нашел записку:

Д,

Пока.

Мир,

Л.

Я со злостью смял бумажку, но потом все-таки решил сохранить ее для истории, подобрал с пола, разгладил и сунул в Книгу.

Для начала я проспал автобус – это до меня дошло не сразу. Раньше это была забота Лиз: встать вовремя, чтобы ни в коем случае не опоздать на автобус. Черт. На самом деле все было ее заботой.

Я оделся, запихал в сумку раскиданные по комнате шмотки, сунул ноги в ботинки, проверил, не осталось ли чего под кроватью, потом на секунду задержался и, вывалив барахло на койку, пересчитал презервативы. Опа. Вот так. Не хватало двух коробок.

Какой к ебене матери ашрам! Так я и думал. Теперь это называется духовное возрождение. Очень на нее похоже.

Я внимательно рассмотрел оставшиеся коробки – все они были аккуратно упакованы в целлофан, но несмотря на это, я чувствовал себя глубоко оскорбленным. Я проиграл. Жизнь кончена. Я заточен в монастыре.

Но как ни был я потрясен ее вероломством, до меня скоро дошло, что ушедший без меня автобус ситуацию не исправит, так что я собрал волю в кулак, шмотки в сумку – и двинулся на станцию. Я опоздал почти на четверть часа, но, к счастью, автобус все еще был на месте. И тут я с ужасом увидел Лиз, Фи и Каз, с удобством расположившихся на передних сиденьях.

Мое место было как раз за ними, и пока я к нему пробирался, Фи и Каз улыбнулись, как они улыбались, наверное, своим несчастным прокаженным. Лиз смотрела в сторону.

За такую короткую поездку Каз умудрилась дважды метнуть в окно харчи. Автобус ехал быстро, и довольно солидная порция блевотины, вылетев из ее окна, залетела обратно в мое – прямо мне в лицо.

Нормально, думал я, стирая со щеки недожеванную чечевицу. Сначала ты уводишь мою подругу, потом блюешь мне в морду. Еще какие будут пожелания? Не хотите ли насрать в постель?

Аджмер – слишком незначительный городок, чтобы останавливаться в нем надолго – похоже, Фи, Лиз и Каз тоже собираются пересесть на поезд. За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова – хотя можно было бы, например, извиниться за рвотную шрапнель – так что их дальнейшие планы оставались для меня загадкой.

В Аджмере автобус остановился на маленькой и почти пустой станции. Значит они точно сядут на поезд. Железнодорожный вокзал находился на противоположном конце города, и я, налюбовавшись, как они втроем с рюкзаками впихиваются в рикшу, тоже погрузился – естественно, в другую рикшу – и двинулся вслед за ними.

По дороге я потерял их из виду, но только для того, чтобы в очереди за билетами до Удайпура оказаться за их спинами. Ни одна даже не обернулась, но судя по тому, как они сгрудились в кучку и возбужденно зашептались, мое присутствие не осталось незамеченным.

Через десять минут Лиз резко повернулась, щеки ее пылали от гнева.

– Зачем ты за нами увязался?

– Я ни за кем не увязывался.

– Дэйв, объясни мне, зачем ты это делаешь. Чего ты хочешь добиться?

– Ничего. Я еду на юг – этой дорогой.

– Это что, изощренная месть?

– Не понимаю, о чем ты. Куда, по-твоему, я должен ехать? Обратно в Дели?

– Очень остроумно.

– Я не собирался острить.

– Надеюсь, ты не будешь нас шантажировать?

– Ради Бога, я не собираюсь никого шанражировать. Я просто еду... в... в Удайпур, а потом в Ахмедабад.

Она подозрительно меня разглядывала.

– Я думала, ты поедешь в Гоа.

– Ну да, в Гоа, но может ты разрешишь мне остановиться по дороге, а? Знаешь, меня как – то перестали интересовать бродяжьи притоны. Хочется немного посмотреть и на Индию тоже.

Теперь она разглядывала меня еще более подозрительно.

– Мы выходим до Удайпура – я не собираюсь говорить, где – но если я увижу тебя на станции, я вызову полицию.

– Да, конечно.

– Я не шучу.

– И что они со мной сделают?

– То, что я скажу.

– Ох, Лиз, я устал.

– Нет, это я устала.

– Слушай, я не понимаю, о чем мы вообще говорим – у меня нет ни малейшего желания переться с вами на эту рвотную промывку мозгов. Я сказал, что еду в Удайпур, значит, я еду в Удайпур.

– Я не намерена больше слушать твои бредни, Дэйвид. Просто имей в виду, что если это будет продолжаться, я вызову полицию.

Добравшись до окошка, я объяснил кассиру, что не хочу ехать в одном купе с тремя английскими девушками, которые только что брали у него билеты. Прошла целая вечность до того, как он, наконец, вздохнул, кивнул и сказал, что понял.