Уильям Сатклифф - А ты попробуй

Джереми, кстати говоря, тоже был удален из королевской свиты – его место заняли Фи и Каз. Он не особенно возражал, и я даже заметил у него на лице некоторое облегчение от того, что Лиз оставила его наконец в покое. Обычно он сидел во дворе и читал книжку под названием “Разговоры с доном Хуаном” Карлоса Кастанеды.

Проникнувшись как-то к нему сочувствием, как к товарищу по несчастью, я спросил, о чем книжка.

– Каждый человек обязан ее прочесть, – произнес он с помпой. – Я потрясен.

Прощай, сочувствие.

– Смотри, что написано на обложке.

Там было написано: “Опыты дона Хуана заставляют знания, накопленные точными науками, раствориться в пучине неизведанного. Теодор Рожак [23]”.

– Вот это да. Интригует.

– Дочитаешь Уилбура Смита, поменяемся.

– Ладно.

Однажды утром, когда я был полностью поглощен банановыми оладьями, Лиз, Фи и Каз появились после своего рассветного сеанса – не знаю, что они там занимались – и тоже принялись за завтрак (по крутому яйцу на каждую, если вам это вдруг интересно).

Несмотря на то, что мне уже давно вполне хватало общества Уилбура, они сочли уместным усесться за мой стол, нарушить мой покой и невинными голосами завести всю эту свою херню, не потрудившись сказать мне ни единого слова.

Я попытался вычеркнуть их из окружающего пространства и сосредоточиться на степени банановости оладий, но вторжение было слишком грубым.

– Сегодня ты ее достигла? – спросила Фи.

– Чего – нирваны? Ты с ума сошла, – сказала Лиз.

– Нет, не нирваны. Другого. Того, что под нирваной, но над успокоением, помнишь, я тебе говорила. Как оно называется, скажите еще раз.

– Нечтомеждустояние, – сказала Каз

– Именно.

– Я точно достигла успокоения, – сказала Лиз.

– Замечательно, – сказала Фи. – Я хочу сказать, это основа. Ты теперь на пути.

– Кажется, впервые я уверена, что достигла его.

– Ах, как я за тебя рада. Как ты это почувствовала?

– Я почувствовала... гм... я почувствовала...

– Успокоение, – подсказал я.

Ноль внимания.

– ...так... словно мое тело принадлежит кому-то другому, и я всего лишь гость у себя в голове, и наблюдаю мир и себя с высоты.

– Это удивительно, – сказала Каз. – Это даже больше, чем успокоение. Я думаю, это на ступень выше. У меня никогда не получалось добраться до чего-нибудь с высоты.

– Правда?

– Ага. Ты очень хорошо движешься.

Лиз вздохнула.

– Я тааак рада, что встретила вас, – сказала она, поочередно кладя им руку на колени. – Вы открыли мне глаза на... на... на МИР!

О, Господи, подумал я. Точно, свихнулась.

– Моя карма, – продолжала она, – она теперь совсем другая. Я словно в царстве света.

Я больше не мог этого выносить.

– Карма? – медленно проговорил я. – Карма? Не понимаю, хоть в жопу меня еби. Чем вас не устраивает жизнь?

Тишина повисла над нашим столом. Фи и Каз не отрываясь смотрели на меня, и выражения их лиц находились в полной гармонии друг с другом. В них не было ни намека на гнев или хотя бы осуждение. Обе, это было совершенно ясно, просто меня жалели. Отныне в их глазах я превратился в одного из их прокаженных.

Лиз, однако, меня не жалела. Более того. Я имел счастье получить один из ее взглядов. Нет, не так. Не один из, а Взгляд. Очень серьезный взгляд. Если перевести его на английский, получалось: всё. Я дошел до конца. Ей меня хватило.

– Пойдем, Фи. Пойдем, Каз, – сказала она.

Они забрали свои крутые яйца и пересели за другой стол.

Вечером, в результате подчеркнуто секретной операции, Лиз вместе с рюкзаком и матрасом переехала к Фи и Каз.

Дорогие мама и папа,

Простите, что долго не писал, был ужасно занят. Я уехал из Гималаев и нахожусь теперь в Пушкаре – это тихая красивая деревенька на берегу озера, затерянного в пустынях Раджастана – возможно, самой живописной провинции Индии, знаменитой яркими разноцветными сари на женщинах и огненными специями, которые в изобилии продаются на шумных базарах. Я здесь отдыхаю, несмотря на то, что мои отношения с Лиз начинают портиться. Мы, кажется, достали друг друга до самых печенок, но надеюсь, все скоро исправится.

С любовью,

Дэйв.

Через несколько дней после лизиного дезертирства я сидел во дворе и попивал чай – интересно, которую уже по счету чашку на этом самом месте? – когда вдруг услышал у ворот визг автомобильных покрышек. В Индии вообще мало машин, а в Пушкаре, не знаю, есть ли вообще – особенно способных разогнаться так, чтобы потом визжать покрышками – поэтому я решил посмотреть, что происходит, и поднял глаза от книги, .