Гарольд Роббинс - Пират

Но все было абсолютно иначе. Он взял ее грубо и прямо. Трижды он вошел и вышел, на четвертый разрядился. Удивленная его поспешностью, она смотрела на его лицо. Оно было бесстрастным, как если бы с ним ничего не произошло. Ни радости, ни удовольствия она не заметила.

В следующий момент он оставил ее, отодвинулся на свою половину и заснул. Она долго лежала без сна и вспоминала, как он впервые взял ее без любви и заставил почувствовать, что она была для него не более чем удобным приспособлением для личной гигиены. Он недвусмысленно дал ей понять, как это будет впредь, и так оно и было с того уикенда по сей день.

После первой неудачи она надеялась, что будет продолжение, будет новая попытка достичь взаимности. Этому не суждено было произойти. То, чего он в начале уикенда вроде бы искал у нее, завершилось. И она сомневалась, будет ли у нее когда-нибудь другой шанс.

Он вышел из ванной, мокрый после душа, и посмотрел на нее.

— Утром мы вылетаем в Лос-Анджелес, — сказал он буднично. — Что ты собираешься после этого делать?

Он держал себя с ней так, будто они были чужие.

— Очень была рада тебя видеть. Буду рада встретиться еще раз.

На его лице промелькнуло удивление.

— Как ты сказала?

— Да так. Я ничего не собираюсь делать.

— А во Францию не вернешься?

— А ты? — спросила она. — Было бы неплохо тебе повидаться с детьми. Ты не показывался все лето, и они скучают по тебе.

— Не могу, — сказал он мягко. — Как раз сейчас у меня уйма дел. Я планирую побыть с ними осенью в Бейруте. Пробуду там самое малое шесть недель.

— Несколько дней имели бы для них большое значение.

В его голосе послышалось раздражение:

— Я же сказал, мне теперь некогда. — Он подошел к комоду и достал сорочку. — Я должен незамедлительно вылететь в Японию.

— Я никогда не была в Японии. Говорят, это изумительно.

Он застегивал сорочку.

— Токио — сумасшедший дом, — сказал он тоном безразличия. — Жуткое движение на улицах, и повсюду толпы народа, просто дышать нечем.

Она поняла. Он не желает брать ее с собой. Там она ему ни к чему.

— Я думаю, что смогу провести несколько дней в Лос-Анджелесе. Повидаюсь с друзьями, а потом, возможно, съезжу в Сан-Франциско навестить своих.

Он надел брюки.

— Недурная идея. Но рассчитай так, чтобы во Франции быть к началу следующей недели. Я не хочу, чтобы мальчики подолгу оставались одни.

— Я все так и сделаю, — сказала она.

При четырех слугах, двух телохранителях и няньке дети, строго говоря, были не одни.

Зазвонил телефон, Бейдр поднял трубку. Послушал, удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, Дик. Звони в самолет и скажи им, что вылетаем сразу, как только я доберусь до лос-анджелесского аэропорта. — Он положил трубку. — Я улетаю в Токио сегодня. Ты можешь пользоваться моим бунгало в отеле, если тебе угодно.

— Очень мило с твоей стороны.

— Юсеф в отеле, он встречается там с Винсентом. Если тебе что-нибудь понадобится, можешь позвонить ему.

— Благодарю.

Он надел туфли и направился к двери.

— Как ты думаешь, сколько тебе понадобится времени, чтобы ты была готова тронуться отсюда?

— Немного.

Он кивнул и вышел из комнаты. Некоторое время она сидела неподвижно. Затем погасила сигарету и встала с кровати. Она стояла перед зеркалом, сбросив на пол сорочку, смотрела на свое нагое тело.

Физически она была все такая же. Быть может, ее груди стали чуть полнее после рождения детей, но были упруги, и тонус мышц ее тела был такой же, как в юности. Ей следовало быть довольной собой. Но она не была довольна. Избыток материального благополучия и сопутствующего ему комфорта не доставляли удовлетворения жизнью. Для этого недостаточно стоять на обочине жизни в ожидании, когда тебя употребят.

В спальне Юсефа зазвонил телефон. Он не двигался, надеясь, что аппарат умолкнет. Он был в полном изнеможении. Молодой американец, встреченный им в кафе «Афтер Дарк» вчера вечером, загонял его вконец. Тот был ненасытен. Когда сам уже еле двигался, Юсеф дал ему пятьдесят долларов и выставил за дверь.

Парень поглядел на банкнот, затем на него.

— Позвонить?

— Меня здесь не будет. Утром я уезжаю.

— Я бы с удовольствием встретился с тобой.

Юсеф прекрасно знал, о какой встрече тот мечтает. Еще с одним пятидесятидолларовым билетом.

— Я дам тебе знать, когда опять буду в городе.

— У меня нету телефона, но можешь оставить записку для меня у бармена.

— О’кей, — сказал Юсеф.

Парень ушел, и Юсеф уснул мертвым сном. Теперь этот проклятый телефон трезвонил не переставая. Если бы Бейдр был еще в городе, Юсеф вскочил бы и взял трубку, но Бейдр вчера вечером улетел в Японию.