Гарольд Роббинс - Пират

— Снимай свою сорочку! — скомандовал он.

Она не шевельнулась.

Он быстро нагнулся и сорвал с нее ночную сорочку. Груди ее свободно трепыхнулись, он взял одну в руку.

— Ты этого хотела?

Она молчала.

Он сжал крепче. Она невольно охнула от боли. Взглянула ему в глаза, затем ее взгляд соскользнул на его руку: он подносил к ее рту свой быстро твердеющий фаллос.

— Ты вот этого хотела?

— Бейдр! — закричала она.

Он воткнул ей в рот — она, давясь, закашляла. Голос его был насмешлив.

— Разве тебе хотелось не этого? Неверная шлюха! — Он отвел ее лицо назад и заглянул ей в глаза. — Может, тебе больше понравится вот это?

Он кинул ее навзничь на кровать и глубоко вошел в нее тремя пальцами. Это было мгновенно и неожиданно, и ее пронзила боль, стон слетел с ее губ. Он двигал пальцами вперед и назад, а свободной рукой взял ампулу из коробочки.

Она почувствовала взрыв в мозгу, когда он поднес ампулу к ее носу. Ей показалось, будто сердце в груди у нее лопнуло, и наперекор себе она почувствовала, как оргазм начал сотрясать ее тело.

Он резко убрал из нее руку и перевернул ее животом вниз.

— Поднимайся, сука неверная! — приказал он.

Она не двигалась.

Ладонью он сильно шлепнул ее по ягодицам. Она взвизгнула. Снова и снова его рука хлестала ее плоть. Она начала извиваться и стонать. «Безумие! Я сошла с ума, — думала она. — Это не может мне нравиться…» — но ей стал доставлять удовольствие жар, растекавшийся по ее членам.

— Встань, как собака, женщина! — приказал он.

— Да, да… — простонала она, сдвигая себя назад, становясь на колени, высоко приподняв зад. Груди ее касались постели, когда она приподнялась на локти. Она почувствовала, как он пристраивается к ней сзади, и оглянулась.

— Не смотри на меня, сука неверная! — вскричал он, грубо отворачивая за волосы ее голову.

Трепет, ощущавшийся внутри, быстро распространялся по телу, даже колени ее тряслись. Однажды ей довелось увидеть, как дрожит кобыла в ожидании жеребца, готового вскочить на нее. Теперь она точно знала, что тогда чувствовало животное. Она вспомнила жеребца с его гигантским красным пружинистым елдаком, загнанным в кобылу, и как та рухнула на колени от бешеного натиска самца.

Он опять потянул ее за волосы, запрокинул ей голову и под носом у нее разломил еще одну ампулу. Оргазм возобновился.

Она слышала, как хрустнула еще одна капсула, но на этот раз она предназначалась не ей, а ему. Она почувствовала его твердость, круто входящую в нее, и резкий толчок его тела в ягодицы.

Она взвизгнула от боли и мощи оргазма, как только он начал делать сильные посылы вглубь… А потом, как та лошадь, она была сбита с локтей.

После она лежала тихо-тихо на своей половине кровати, боль и дрожь мало-помалу оставляли ее тело. Он тоже молчал. Ни слова, ни жеста. Чужие и посторонние. Двое чужих.

Спустя какое-то время он заговорил. Голос был спокойный и ровный, как если бы между ними ничего не произошло:

— Ну, а теперь, женщина, ты осознала свое положение?

Она почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза.

— Да, — слабо прошептала она.

Вот так с тех пор оно и пошло. Секс перестал быть актом любви, он не был даже актом жестокости. Это бывало откровенное утверждение его власти над ней.

Позднее, тем же летом у нее появился первый любовник. А потом это стало обычным делом. Но лишь с очень немногими она испытывала удовлетворение. Однако что-то от этого она все-таки получала. Правда это была или ложь, чувствовали они или нет, платила она им или не платила — все они дарили ей любовь.

А это было нечто такое, чего Бейдр никогда не делал.

Ее разбудило жужжанье электробритвы. Джордана перекатилась по кровати. Через открытую дверь в ванную она увидела его перед зеркалом с обвязанным вокруг бедер полотенцем. На его лице было знакомое выражение сосредоточенности. Процесс бритья, казалось, поглотил его полностью.

Она села в постели и взяла сигарету. Странный это был уикенд. Странный, потому что в нем были моменты, когда казалось, что они приближались к некогда существовавшей между ними близости. Но всякий раз он или она что-то предпринимали, чтобы разрушить это ощущение.

Дважды за тот уикенд они занимались любовью. В первый раз она разрушила все своим требованием причинить ей боль.

— Сделай мне больно, — сказала она, а сказав, сразу почувствовала, что он отключился.

Второй раз был накануне ночью, после того как они выкурили сигарету Джабира. Она была уже готова. Гашиш расслабил ее, и она почувствовала себя легко и свободно. Ей хотелось отдаться красиво и просто, и больше ничего. Она хотела, чтобы он был таким, как при их первой встрече.