Гарольд Роббинс - Пират

Лейла взяла халат.

— Ничего не делаю. Хотела полежать с книгой.

Соад принялась красить губы.

— У меня свидание с Абдуллой и с его дружком. Почему бы тебе не пойти с нами?

— Я что-то не в настроении.

Соад поглядела на нее.

— Пойдем. Тебе надо немного развлечься.

Лейла не ответила. Она помнила Соад в первый день здесь. Она сюда пришла, чтобы быть рядом со своим парнем, и говорила всем и каждому о том, как ей не терпится поскорей с ним встретиться. Но когда он здесь так и не появился, она не была огорчена. Она очень серьезно относилась к феминизму: женщины в армии пользовались равноправием с мужчинами, и к настоящему моменту она перетрахалась со всем лагерем — и нимало не переживала сей факт. «Здесь не то, что в Каире», — сказала она, вульгарно расхохотавшись.

— Послушай, — серьезно повторила Соад. — Если пойдешь с нами, я тебе отдам Абдуллу. Он самый лучший мужик в лагере. Для подруги не пожалею.

Лейла посмотрела на нее.

— У меня на это свой взгляд.

— Для кого ты ее бережешь? — спросила Соад. — Если тебе самой неохота, то не забывай, что это входит в наши обязанности. Помнишь, командир нам так и сказала: мы обязаны ублажать наших мужчин. Вот я, например, даже не знаю лучшего сочетания долга и удовольствия одновременно.

Лейла засмеялась. У Соад одно на уме.

— Ты меня поражаешь, — сказала она. — Но ни один из этих мужчин не вызывает во мне симпатии.

— В этом никогда не разберешься, пока не попробуешь, — возразила Соад. — Мужчины просто удивляют. Самые сильные любовники иной раз выглядят замухрышками.

Лейла покачала головой.

На лице Соад появилось недоумение:

— Ты невинная?

Лейла улыбнулась.

— Нет.

— Тогда ты влюблена!

— Нет.

Соад сдалась.

— Тогда просто не понимаю тебя.

Соад никогда не была ближе к истине, чем сказав это. Но как было заставить эту легкомысленную женщину понять, что для нее, для Лейлы, существуют более важные вещи, чем секс?

Через десять минут после побудки дверь в казарму неожиданно распахнулась, и Хамид проорал с порога:

— Внимание!

Мгновенный переполох, и все женщины, кто в чем был, заняли, как положено, места перед своими койками.

Хамид сделал шаг назад и пропустил вперед военачальницу. Ее зоркие темные глаза мгновенно обозрели все помещение, затем она прошла в середину его. Разумеется, не все женщины были одеты, но это нисколько не смущало.

Она собралась с мыслями и заговорила. Голос был четкий и лишен эмоций:

— Сегодня настал ваш последний день. Ваше обучение завершено. Мы свое дело сделали. Лагерь закрывается, и все вы получите назначения на дальнейшую службу.

Она сделала небольшую паузу. Новость женщин не взволновала, и они продолжали смотреть на своего командира.

— Я горжусь вами, — продолжала она. — Всеми. Кое-кто смотрел на нас с недоверием и скептически. Они говорили, что из женщин, в особенности из арабских женщин, хорошие солдаты не получатся, что они годны лишь для того, чтобы готовить пищу, наводить в доме порядок и ухаживать за детьми. Мы доказали, что эти люди ошибались. Вы члены «Аль-Ихва». Вы равноправны со всеми мужчинами в нашей армии. Вы прошли то же обучение, что и они, и все умеете делать не хуже любого из них.

Женщины по-прежнему слушали молча. Она высокопарно продолжала:

— У вас будет ровно один час упаковать личные вещи и приготовиться к отъезду. С каждой из вас я поговорю лично и вручу назначение. Это назначение, повторю еще раз, не может вами обсуждаться между собой. Оно только ваше и является в высшей степени секретным. Всякое обсуждение вашего индивидуального назначения будет считаться изменой и караться смертью — потому что малейшая ошибка в оценке человека, которому вы доверились, может стоить жизни многим вашим товарищам.

Она направилась к двери, затем снова повернулась к ним лицом:

— Ан-наср! Я приветствую вас. Да хранит вас Аллах! — ее рука вздернулась в приветствии.

— Ан-наср! — прокричали они в ответ, и ответили таким же салютом. — Идбах ал-аду!

Сразу в казарме стало шумно, как только дверь закрылась за ней.

— Это неспроста. Должно случиться что-то важное.

— На целый месяц раньше срока, про который говорили.

— Что-то случилось.

Лейла не принимала участия в пересудах. Она открыла свой шкафчик и выложила из него одежду, в которой приехала в лагерь. Молча сложила свою форму и прочие вещи в стопку на койке. Даже лифчики, трусики, туфли, ботинки и чулки — все было аккуратно сложено.