Гарольд Роббинс - Пират

— Проститутки все еще там, — громко сказал солдат с сигаретой.

Один из солдат встал, энергично махая руками, чтобы согреться.

— Хамиду охота разогреть их замерзшие мохнатки.

Солдат с сигаретой заржал.

— Мог бы и мне выделить штук несколько. Я показал бы, как их растапливать.

— От Хамида дождешься, — сказал сидевший. — Он с ними как султан в гареме.

Послышался тихий зуммер. Солдат с сигаретой взял трубку радиотелефона. Лейле не было слышно, что он говорил в трубку, но зато слышала, что он говорил своим товарищам, когда положил ее.

— Это был первый пост. Они засекли их, но потом потеряли. Они думают, что девки могут двигаться в нашу сторону.

— Чушь, — сказал один из них. — Я при такой луне вижу за полмили. Никого там нету.

— Все равно гляди в оба. Не к лицу нам, если пара девчонок сделает из нас ослиные жопы.

Лейла злорадно усмехнулась. Именно это они и собирались сотворить. Она обернулась назад и тронула Соад за плечо. Сказала, почти беззвучно шевеля губами:

— Слыхала?

Соад кивнула, остальные девушки жестом дали понять, что они все слышали.

Лейла молча сделала в воздухе округлое движение рукой. Они поняли. Поползут широкой дугой, охватывая огневую точку с тыла. Медленно, затаив дыхание, они начали продвигаться.

Маневр занял почти час времени; когда они оказались далеко за рубежом, отмеченным белыми колышками, и точно позади пулемета, Лейла подала сигнал атаки.

С боевым кличем женщины вскочили на ноги и напали на пост. Ругаясь, солдаты повернулись к ним и оказались перед дулами наведенных на них винтовок.

— Вы у нас в плену! — крикнула Лейла.

Капрал заулыбался.

— Похоже, да, — признался он.

Лейла узнала в нем солдата, который курил. Она не смогла скрыть торжествующую нотку в голосе:

— Может, вы теперь перемените свое мнение о женщинах-бойцах?

Капрал кивнул:

— Все может быть.

— Теперь что делать? — спросила Соад.

— Не знаю, — сказала Лейла. — Я думаю, нам надо доложить о том, что мы их взяли. — Она повернулась к капралу. — Дайте-ка мне вашу рацию!

Он протянул ей радиотелефон, продолжая улыбаться.

— Можно вопросик?

— Пожалуйста… — Тон у Лейлы был вполне деловой.

— Мы ваши пленники, верно? — Лейла кивнула. — Почему бы вам не изнасиловать нас, прежде чем докладывать начальству? Мы обещаем не жаловаться.

Женщины захихикали. Лейла разозлилась. Арабы среди мужчин были распоследними шовинистами. Она нажала на рации кнопку вызова. Но прежде чем ей ответили, к ним неторопливо подошли Хамид с Джамилой. Этак невзначай, как если бы встретились на прогулке в парке.

— Где вас, чертей, носило? — закричала она на Хамида.

— Мы ползли сразу за вами.

— Отчего вы не помогли нам?

Он пожал плечами:

— А зачем? Вы все делали правильно.

Она посмотрела на Джамилу. На лице толстушки-палестинки было полное довольство, и Лейла знала, по какой причине. Она повернулась к Хамиду.

— А как вы прошли через проволочные заграждения?

— Запросто. — Физиономия его расплылась в широкой улыбке. — Мы вырыли небольшую траншейку и профакали себе дорогу под проволокой.

Лейла сколько могла выдерживала строгую мину на лице, потом расхохоталась. У наемника-сирийца была странная манера острить, но он был забавный тип. Она вернула ему рацию.

— На, докладывай о нас, — сказала она. — Может, выпросишь для нас грузовик. Думаю, нам всем пора помыться горячей водой.

Пар подымался над душевыми при казармах. Плеск воды мешался с голосами моющихся женщин.

Душевые имели каждая по три рожка и были рассчитаны на совместное использование — четыре человека на кабину. Поскольку было всего две кабины, то там всегда была очередь из ожидающих душ женщин. Лейла любила пропустить всех и остаться последней, чтобы мыться не торопясь. Она прислонилась к окну, курила и слушала женскую болтовню.

Прошло почти три месяца, как она прибыла в лагерь, и все это время ее муштровали от зари и до темна. Если на ее теле где и был жирок, то давно его и след простыл. Теперь она стала поджарая, мышцы на животе и боках окрепли, груди словно два яблока. Ее блестящие волосы, которые по приезде коротко подстригли для удобства, теперь падали ей на плечи.

Каждое утро у них было два часа занятий культуризмом и еще строевая подготовка перед завтраком. После завтрака занятия по изучению оружия и уходу за ним. Также они овладевали техникой изготовления гранат, пластиковых бомб и взрывающихся писем, практикой применения транзисторных таймер-детонаторов. После обеда — техника и тактика рукопашного боя без оружия и с оружием. К концу дня время отводилось на политические занятия. Натаскивание на идеологические догматы было важной частью их подготовки, потому что предполагалось: каждая из них станет проводником идей нового порядка в арабском мире.