Гарольд Роббинс - Пират

Мебель была дешевая и потертая, такой французы обставляют пристанища курортников. В углу — раковина, и под ней бидэ на вертушке. Уборная находилась за узенькой дверью. Здесь не было ни душа, ни ванной, ни кухни, только плитка на комоде рядом со шкафом.

Он перехватил ее взгляд.

— Не бог весть что, — сказал он, — но все-таки дом.

Она засмеялась.

— Я видывала и похуже. Вам повезло еще, что клозет не внизу в передней.

Он подошел к комоду и выдвинул ящик. Достал оттуда и зажег джойнт. Приторно-едкий запах марихуаны ударил ей в нос, когда он поднес ей сигарету.

— Выпить у меня нечего.

— Все прекрасно, — сказала она, затягиваясь марихуаной. — Это хорошая травка.

Он улыбнулся:

— Дружок притащил прямо из Стамбула. Он мне еще дал отменного кока. Пробовали?

— Случалось, — сказала она, возвращая джойнт.

Она смотрела, как он затягивается сигаретой. Поставила свою сумку и двинулась к нему. Она ощутила легкий звон в голове и влагу у себя между ног. Это была действительно хорошая травка, если хватило одной затяжки для такого эффекта. Она потянула за узел его рубашки.

— Мы будем разговаривать или трахаться? — спросила она. — У меня всего час времени.

Неторопливым движением он положил джойнт на пепельницу и стянул вниз с ее плеч полупрозрачную блузку, обнажая ее груди. Он взял их обе в руки и стал сжимать соски между большими и указательными пальцами до тех пор, пока ее не пронзила боль.

— Сука ты белая, — проговорил он, улыбаясь.

Ее улыбка была столь же злорадной, сколь и его.

— Ниггер!

Его руки придавили ее к полу на колени перед ним.

— Ты подучись сперва просить, если охота заполучить его в свою горячую маленькую кисяру.

Она развязала его рубашку, потянула вниз застежку молнии на джинсах. Трусов на нем не было, и его фаллос выскочил на свободу, как только она спустила с него джинсы. Положила руку на горячий вал и потянула к своему рту.

Его рука удержала ее лицо на расстоянии:

— Проси! — жестко потребовал он.

Она жалобно взглянула вверх на него:

— Ну, пожалуйста, — шепнула она.

Он с улыбкой ослабил свои руки, позволив ей взять его в рот, а сам дотянулся до ящика комода и достал оттуда пузырек с кокаином. К пробке была приделана маленькая ложечка на цепочке. Он умело зачерпнул нужное количество порошка и вдохнул в каждую ноздрю. Поглядел на нее.

— Теперь твоя очередь, — сказал он.

— Я и так счастлива, — сказала она, целуя его и облизывая тестикулы. — Мне не надо.

Он потянул ее за волосы, запрокидывая голову назад:

— Сука белая! — Поставил ее на ноги, зачерпнул порошка и поднес к ее носу: — Делай, как тебе говорят. Втягивай!

Она потянула носом, и порошок всосался в ноздрю. В ту же секунду он зачерпнул еще дозу и поднес ложечку к другой ноздре. На этот раз она вдохнула без лишних слов. Почти сразу ощутила в носу легкое онемение, затем порошок словно порох взорвался в ее гениталиях.

— Боже! — воскликнула она. — Жуть! Я кончила, только вдохнув это.

Он засмеялся.

— Ни хрена ты еще не знаешь, беби. Я тебе покажу кое-какие штуковины, которым научил меня папаша.

В следующий момент они уже голые были на кровати, и она хохотала. Ей никогда не было так хорошо. Он набрал еще дозу порошка и втер его себе в десны, заставив ее сделать то же самое. Затем стал лизать ей соски, пока они не намокли от его языка; припудрил их слегка порошком и принялся обрабатывать ртом и пальцами.

Она никогда не ощущала, чтобы они так увеличились и затвердели. Еще немного и она почувствовала, что грудь у нее вот-вот взорвется от неимоверного наслаждения. Она застонала, извиваясь всем телом.

— Бери меня, — истово прохрипела она. — Делай…

— Еще рано, — усмехнулся он. — Мы только начинаем. — Он загнул ей ноги назад и напудрил коком клитор, потом положил голову между ее ног.

Через мгновение она завыла и завизжала так, как никогда еще не визжала и не выла. Каждый оргазм, казалось, уносил ее все выше и выше на неизведанные доселе высоты сладострастия. Она потянулась вниз к его фаллосу и, найдя его, изогнулась в три погибели, чтобы только взять его в рот. Стала жадно сосать. Ей хотелось проглотить его весь живьем, удушить им себя до смерти, этим громадным и упоительным инструментом.

Неожиданно он отстранил ее. Она уставилась на него в недоумении, почти не в силах дышать. Он стоял на коленях у нее между ног, его фаллос навис над нею. Он взял пузырек и запудрил блестящую влажную головку так, что она побелела, как от сахарной пудры. Потом широко раздвинул ей ноги и медленно вошел в нее.