Гарольд Роббинс - Пират

Жак уставился на него.

— Чего ради вдруг такая спешка?

— У меня в кармане телеграмма от ее мужа. Завтра днем она улетает в Калифорнию.

— А что если она не захочет остаться? Что я должен в таком случае делать, треснуть ее по башке? Если будет так, как прошлой ночью, она смотается в три часа утра, вернется на «Сан-Марко» и уйдет в Канны.

Юсеф встал и посмотрел на Жака:

— Я прослежу, чтобы на яхте был неисправен двигатель. Остальное лежит на тебе. — Он глянул через его плечо в море. «Сан-Марко» полным ходом шел к мелководью, у берега. — Ступай в воду, любовничек, — сказал он с издевкой, — и помоги леди сойти на берег.

Жак молча встал и направился на пляж. Юсеф некоторое время понаблюдал за Жаком, затем повернулся и опять прошел через ресторан на улицу, где стоял его автомобиль.

Он сел в машину, вставил ключ в зажигание. Если бы Джордана не испытывала к нему неприязни, тогда не понадобилась бы вся эта затея. Но он знал, сколько раз она пыталась настроить Бейдра против него, потому что ее злили их отношения. К тому же он был всего-навсего служащим, а она была женой босса. Если бы дело дошло до открытого конфликта, то не приходилось сомневаться, кто выйдет победителем. Она возьмет верх по всем статьям. Но если Жак преуспеет этой ночью, то этого никогда не случится. Угроза предъявить Бейдру доказательства ее неверности была бы действенным средством заставить ее ходить по струнке. Юсеф знал, что лучший союзник — это поверженный враг.

Джордана открыла глаза в тот момент, когда рев моторов стих до оборотов холостого хода. Она взглянула на часы. Сорок минут назад они вышли из Канн. По шоссе с его сумасшедшим движением поездка заняла бы полтора часа. Морем было не только быстрее, но и спокойней — волны совсем не было — и весь путь она проспала.

Она села, протянула руку за своим лифчиком-бикини и рубашкой. Взглянула на свое тело. Груди покрывал ровный золотисто-орехово-коричневый загар, соски были цвета спелой сливы вместо обычного красновато-розового. Она осталась довольна собой. Груди все еще хранили упругость. Она пока не начала увядать, как многие женщины в ее возрасте.

Инстинктивно бросила взгляд через плечо, посмотреть, не глядят ли на нее матросы, сидевшие на переднем сиденье у штурвала. Их взгляды были сосредоточенно отведены в сторону, но она-то знала, что они наблюдали за ней через зеркало заднего вида, установленное на ветровом стекле перед ними. Улыбнулась про себя. Чтобы их поддразнить, она руками приподняла груди таким образом, что соски напряглись. Затем застегнула лифчик.

Мимо прошлепал водный велосипед с двумя обнаженными «топлесс» девушками. Они посмотрели на «Сан-Марио» (ценой в семьдесят тысяч долларов) с откровенной надеждой и любопытством. Снова она про себя улыбнулись, наблюдая разочарование на их лицах, когда они увидели, что Джордана была единственным пассажиром. Они были столь непосредственны в своем поиске приключений! Педальник медленно отвалил в сторону.

— Хэлло! — послышалось с другой стороны катера.

Она обернулась. Жак подошел на ялике с подвесным мотором. Его русые волосы выгорели на летнем солнце, делая загар еще более темным за счет усилившегося контраста. Она молча помахала ему.

— Я приплыл, чтобы отвезти тебя на берег, — крикнул он. — Знаю, как ты не любишь мочить ноги.

— Ладно, пересяду к тебе, — согласилась она. Повернулась к матросам: — Ждите меня тут, — сказала она им по-французски. — Я вам позвоню, когда буду готова в путь.

— Уи, мадам, — отозвался матрос-рулевой.

Второй прошел на корму, чтобы помочь Джордане перелезть через борт. Она отдала ему большую пляжную сумку, которую всегда носила с собой. В ней лежали туфли, платье для вечера, радиотелефон для связи с катером и, конечно же, косметика, сигареты, деньги и кредитная карточка.

Матрос перегнулся через борт и подтянул ялик вплотную к катеру. Кинул сумку Жаку, затем поддержал за руку Джордану, когда она перешагивала в лодку. Как только она опустились на банку, матрос отпихнул ялик.

Джордана села лицом к корме, Жак — за румпель подвесного мотора.

— Извини за опоздание, — сказала она.

— Все в порядке, ерунда, — улыбнулся он. — Выспалась?

— Отлично. А ты?

Он сделал кислую гримасу:

— Не то чтобы очень. Я был слишком — как ты говоришь — расстроен.

Она посмотрела на него. Она решительно не могла его понять. Мара назвала его жиголо, но всякий раз, когда она давала ему деньги, он отказывался их брать, и вид у него бывал обиженный. Он говорил, что это не бизнес: он в нее влюблен. Но тут тоже не все сходилось. Он снимал дорогой помер в «Мирамаре» на самой Круазетт в Каннах, нанял новехонький «ситроен СМ» и, казалось, всегда был при деньгах. Он никогда не позволял ей брать чек, как это делали многие другие жиголо и не жиголо. Несколько раз она замечала, как он поглядывал на мальчиков, но никогда не предпринимал открытых действий, если она бывала поблизости. Твердо она была уверена в одном: он был «би» и, что возможно, настоящим его любовником был человек, пославший его на лето на Лазурный берег. Но это обстоятельство ее не волновало. Она давным-давно пришла к выводу, что из бисексуалов получались лучшие любовники.