Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Вот что, раз я тебе не нужен, отправь меня

— Куда? — усмехнулся Маскуд и насмешливо посмотрел на Олегова. Он уже решил, куда отправить этого парня, сыгравшего совою роль и теперь только мешавшего ему.

— В Эр-Рияд.

— Куда?! — Маскуд изумленно посмотрел на него.

— В Эр-Рияд. Одного.

— Но почему туда?

— У меня там знакомый шейх. И еще, я хотел бы позвонить туда перед отлетом, — дерзко и с наглецой сказал Олегов.

Маскуд ошарашено глядел на него. Этот парень снова преподнес сюрприз.

— Ну ладно, какая мне разница, куда тебя отправить, — сказал Маскуд и подумал, какая мне разница как тебя отправить.

— А что, Маскуд, правда, что твоего брата наши убили? — спросил вдруг Олегов.

Маскуд подошел к креслу, тяжело опустился в него и неприязненно посмотрел на Олегова:

— Правда, под Фаррахом.

— А кто?

— Я знаю, что старший лейтенант. Такой же, как ты, десантник. Судили его потом, мне бумагу прислали, что расстреляли. Космонавты какие-то за него заступались, а все равно расстреляли. Какое тебе дело? — в глазах Маскуда вспыхнули огоньки ненависти. Олегову стало неловко за неуместное любопытство, он почувствовал и себя виноватым за трагедию, случившуюся несколько лет назад.

— Ладно, извини, — пробормотал он и подумал, а уместно ли здесь понятие прощения, и что можно простить. — Скажи лучше, когда меня отправишь?

— Не волнуйся, не задержу. Сначала местным рейсом до Кандагара, в Пакистан пойдешь с караваном, а там тебе помогут долететь до Эр-Рияда. Тебе ведь туда?

— Ага, — неуверенно ответил Олегов. Сложность предстоящего пути его пугала. Как и все советские люди, он испытывал инстинктивный трепет перед любым пересечением границы.

— Один полетишь? — усмехнулся Маскуд.

— Да…

— Ну-ну, твое дело.

Олегову показалось, что по его лицу скользнула торжествующая улыбка и тут же исчезла.

Здание Кабульского аэровокзала, по размерам соответствовавшее рангу областного советского городишки, было густо забито пестрой толпой. ХАДовцы на входе с овчарками проверяли багаж и пассажиров. Обнюхала, зло рявкнув, собака и Олегова, который сгибаясь, волок за своим хозяином, высохшим и желчным стариком, тяжеленные чемоданы. Не по — афгански пахну, подумал Олегов и вспомнил полковую суку по кличке Рыжая ее наследницу по кличке Марта, которые отрабатывали свой хлеб, исправно облаивая афганцев, неосторожно проходивших мимо строя во время полкового развода.

Афганский офицер на входе подозрительно глянул на закамуфлированного под слугу-носильщика Олегова и что-то спросил. Олегов молча посмотрел на него, затем перевел взгляд на старика. Тот повернулся к офицеру и стал что-то сердито объяснять. Офицер понял, сочувственно кивнул головой и махнул рукой, разрешая пройти.

За окнами с нарастающей силой мощно прогудел маневрирующий «Боинг» . Он должен был везти за государственный счет паломников в святой город Мекку. Скромный АН-24, на котором предстояло лететь Олегову, отправлялся вторым.

Сплавив чемоданы для проверки на ленту транспортера, Олегов скромно стал в сторону, как и положено усердному слуге. Искоса он поглядывал на толпящихся вокруг важных стариков, довольных и гордых, что им выпала честь и удача совершить с комфортом за казенный счет паломничество в святые города и после с полным правом облачиться в ослепительно белые чалмы. На входе за стеклянной дверью мелькнул и исчез Маскуд, на прощание еле заметно взмахнув рукой. Почему он меня с паломниками сразу в Саудовскую Аравию не отправил, тревожно подумал Олегов и вздрогнул от еле слышного знакомого шепота:

— Миша…

Он медленно повернулся, небрежно оглядывая зал. Конечно, это была она. У него и раньше вызывала безотчетную тревогу одна из немногих женских фигур в зале, чьи лица были глухо зашторены паранджой.

— Миша, я прошу тебя, не улетай…

Желчный старик, хозяин Олегова, подозрительно глянул на женщину, стоявшую в пол оборота к Олегову, и снова завистливо уставился на «Боинг» и на паломников.

— Миша, я прошу тебя, останься. Не бросай меня…

— Кто послал тебя? — еле слышно выдохнул он. Он почувствовал себя снова как бы балансирующим на лезвии, до головокружения остром. Журавль в руке или синица в небе, устало спросил он самого себя.

— Я люблю тебя… Не улетай…Если хоть чуть-чуть любишь меня…

Почему я все время кому-то что-то должен? — обречено подумал Олегов и подошел к старику. Тот беспокойно глянул на него. Олегов почтительно склонил голову, затем протянул руку и мягко, но уверено выдернул из рук старика документы, взял свой паспорт, вынул из него авиабилет с надписью «Ариана» и, выразительно глянув на старика, аккуратно порвал. Старик в бешенстве вытаращил глаза и, крадучись, оглянулся по сторонам, не видел ли кто.