Валерий Цапков - Шоколадная медаль

И тут же по его плечу кто-то похлопал. Он обернулся, перед ним стоял, широко улыбаясь, «Олегов» .

— Как дела? — спросил тот.

— Нормально, Миша. — усмехнулся Олегов. — Пошли на регистрацию.

Очередь из трех человек прошла быстро. Потный капитан за стеклянной перегородкой перелистал паспорт, забрал перевозочное требование на рейс Кабул — Ташкент и, мельком глянув на Олегова через окошечко, бросил:

— Ваш борт в одиннадцать тридцать, из аэропорта не уходить, можем и раньше улететь.

Двойник Олегова стоял рядом, нацепив на нос ненужные в помещении очки и небрежно опершись на стену. Олегов подошел к нему, улыбнулся и сказал:

— Ну что, пошли лимонадику глотнем?

Тот кивнул, и они направились к военторгу. Там очередь оказалась значительно больше, минут пять пришлось стоять перед дверью, на которой висело обычное объявление «Советников не обслуживаем» .

Еще через минут десять, изрядно вспотевшие, они выбрались из магазинчика, обеими руками прижимая к себе пакетики с печеньем и конфетами и жестяные баночки с лимонадом. Ленивой походкой, высматривая, где бы расположиться, они направились к «УАЗику» , стоявшему у дороги метрах в ста от общей стоянки, водителя в машине не было.

Они забрались на заднее сиденье, бросив все, что принесли на переднее, и быстро начали раздеваться.

— Неужели с вашими возможностями вы не могли такую же форму достать? — раздраженно пробормотал Олегов.

— Что значит достать? Купить? А купить можно то, что предлагают продать. Никто не предлагал раньше, — рассудительно ответил «Олегов» , зашнуровывая ботинки, которые оказались ему впору, а Олегову опять достались на размер меньше.

Минут через двадцать из машины вышли два офицера: один в повседневной форме вне строя, другой — в выцветшей полевой. На ходу прихлебывая из жестяных баночек голландский лимонад «си-си» , они лениво направились к серебристой полубочке аэропорта. Смяв опустевшие банки и бросив их в урну, они зашли внутрь и подошли к крайнему ряду кресел, почти у окошка регистрации.

— Твой, что ли, чемодан? — спросил тот, что в полевой форме.

Его спутник в повседневной форме поправил галстук, сжимавший шею, и лениво ответил:

— Ага. Давай посидим, что ли…

Они сели, хозяин чемодана достал его из-за кресел, поставил перед собой. Затем он открыл его и стал перекладывать в чемодан пакетики с югославскими карамельками, которыми у него были набиты карманы.

— Ладно, Михаил, я, пожалуй, пойду. Не забудь открыточку черкнуть, как добрался…

Они обнялись на прощание и тот, что в полевой форме, чуть сутулясь, вышел. Чувствовалось, что расставание ему тяжело, а печаль его не наиграна.

Эту сцену наблюдал журналист одной военной газеты, сидя на соседнем ряду. Сцена прощания тронула его, не забыть бы, думал он, для очерка вполне годиться: друзья прощаются, одного ждет Союз, глухой к нуждам ветеранов, а другого — кровопролитные бои, про которые нельзя писать в прессе…

— Глянь, как засуетились, шакалы. Видать, самолет почуяли, — негромко произнес парень плотного телосложения в легкой футболке. Он кивнул головой своему соседу, сидевшему за рулем белых «Жигулей» , на оживление таксистов у ворот войсковой части.

— Ты очень наблюдателен. Наш борт приземлился тридцать минут назад, — отозвался его собеседник, одетый в потертый пиджачок. Он расслабленно сидел, одну руку бросив на руль, а другую — в открытое окно.

Солнце уже клонилось вниз, его не было видно, его желтый вечерний свет едва пробивался сквозь желтеющую листву рощицы, что росла за дорогой.

Ворота КПП распахнулись, весело переговариваясь, появились первые пассажиры, миновавшие паспортный контроль и таможню военного аэропорта Тузель. Расталкивая друг друга и выхватывая чемоданы, их обступали таксисты, предлагая услуги и напористостью не уступая московским.

— Кому прямо в аэропорт?

— Ко мне, ко мне садись! Машина, как зверь!

Парень в футболке шевельнулся, устраиваясь поудобнее, бугры мышц под футболкой прокатились и замерли, ожидая работы.

— А вот и наш, — сказал водитель и поглубже надвинул на глаза кепчонку, такую же невзрачную, как пиджак.

Через ворота вышел, чуть отстав от основной массы пассажиров, загорелый старший лейтенант, тяжело тащивший большой коричневый чемодан. Следом за ним, метрах в десяти, к автобусной остановке, заполненной такси, шел офицер в желтой летной куртке без погон, в летной фуражке. Едва заметно он кивнул в сторону старшего лейтенанта с чемоданом и направился к белым «Жигулям» .