Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— О, блин! — шарахнулся в сторону крепыш, рука его невольно нырнула под футболку к животу. Из-за кустов неожиданно для них появился важного вида и огромных размеров старик-узбек в шикарном халате. На поводке он вел огромного, такого же важного, мраморного дога. Старик недружелюбно скользнул по ним взглядом и прошел мимо.

В сквер они вбежали, окончательно потеряв из виду свою цель.

— Куда?!

— Туда! — мужчина в кепке бросился бегом в сторону крохотного павильона с надписью «Бильярдная» , кроме его светящихся окон в сквере все уже было объято тьмой. К двери они подбежали одновременно, мужчина в кепке из подполы выхватил пистолет и распахнул дверь, оставшись за нею в темноте. Вперед заскочил крепыш, в руке у него тоже был пистолет…

Посреди комнаты стоял бильярд, на зеленом сукне россыпью лежали потертые, в ссадинах и царапинах шары. На шум внезапно распахнувшейся двери медленно повернули в их сторону головы два парня. Один из них отвернулся в сторону зеленого сукна и желтых шаров, а другой, с лицом, изъеденным оспинками, уставил белые, невидящие глаза на крепыша с пистолетом.

— Нет их здесь, одни наркоманы паршивые! — крикнул крепыш и, повернувшись кругом, шагнул наружу.

Наркоман, безразлично глянувший вслед, так же остался безучастен к прогремевшему выстрелу из темноты, отбросившему крепыша назад в бильярдную…

Раздался треск кустов, а затем один за другим четыре выстрела. Тремя выстрелами ответил другой пистолет, одной пулей разбив стекло в окне бильярдной…

Парень с лицом в оспинках медленно подошел к крепышу, оттащил его за ноги чуть в сторону и прикрыл дверь. Его напарник, все это время целившийся кием по шару, наконец сделал удар, оказавшийся слишком сильным: шар перелетел через борт и со стуком упал на дощатый пол. Оба молча глядели, как шар медленно подкатился к лежащему на полу телу с окровавленной грудью и коснулся курчавой головы. Тот, что с оспинками, вдруг улыбнулся, сунул руку в карман и достал складной нож…

За разбитым окном в перестрелку двух пистолетов вдруг включился третий, послышались чьи-то крики, снова пистолетная стрельба и, наконец, итог подвела длинная автоматная очередь…

Через пару минут дверь бильярдной распахнулась также внезапно, как и минут двадцать назад. На пороге стоял парень в джинсах и синем батнике, он и несколько человек с оружием за его спиной в ужасе глядели на заляпанный кровью суконный стол, курчавую голову посередине и человека, который медленно и тщательно целился кием в мертвый глаз…

Дождь барабанил в стекло, сад за окном шумел, удары миллионов крупных капель с тысячами листьев сливались в ровное и успокаивающее шипение. Дождь еще долго не кончится, с надеждой подумал Олегов, а когда кончится, я пойду в лес босыми ногами по желтеющей траве и колючей хвое…

Он шевельнулся и не почувствовал левой руки. Он осторожно, стараясь не разбудить Гаури, переложил ее голову на подушку и вытащил онемевшую руку.

Дождь начал стихать, услышав это, он поспешил встать и подойти к окну, ступая босыми ногами по прохладному полу. Ему не повезло, через несколько минут дождь совсем стих. Воздух за стеклом стал неправдоподобно прозрачным. Леса за окном не было, не было и травы, усыпанной хвоей. Были горы, после дождя вдруг угрожающе приблизившиеся, да небольшой фруктовый сад под окном. За высокой глинобитной стеной был виден другой сад, другой дом и еще сад. А дальше — серо-желтая долина, убегающая к подножьям высоких гор. Окна, смотревшие на Кабул, были с другой стороны дома.

Вряд ли в Бомбее, если я туда вообще доберусь, что-нибудь изменится, устало подумал Олегов. Как будто почуяв, что он подумал о ней, за спиной шевельнулась в постели Гаури. Он обернулся. Она лежала свернувшись калачиком, отвернувшись от него, совсем маленькая под одеялом. Он подошел к широкой кровати, ее подушка была испачкана следами туши, он понял, что Гаури плакала.

Он обошел кровать, сел рядом с ней, стал гладить по черным блестящим волосам, по смуглой щеке, еще не просохшей от слез.

— Не плачь. Почему ты плачешь?

— Я тебе не нужна.

— Почему ты так думаешь? — растерянно спросил Олегов.

— Почему ты не улетел? Тебя Маскуд заставил?

— Конечно же нет, — ответил он и потрепал ее по щеке. — Как бы он смог меня заставить? У меня был выбор и я выбрал тебя.

Гаури повернулась лицом к нему, вытерла щеку и неуверенно попросила:

— А скажи еще раз…

Олегов улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в щеку.