Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Я тебя люблю. Потому и выбрал тебя.

А ведь у меня действительно не было выбора. Откуда она знает? Чует, наверное… Гаури, как будто услышав его мысли, печально улыбнулась и снова отвернулась.

Какая ей разница теперь, с досадой подумал Олегов, ведь ничего не изменить.

— Знаешь, в России есть такой цветок — ромашка…

— Ну и что? — Гаури заинтересованно подняла голову и доверчиво посмотрела на него. Так вот, девушки любят гадать на ромашке. У нее много лепестков, они отрывают по одному и приговаривают — «любит — не любит, к сердцу прижмет — к черту пошлет…»

— Ой, у пуштунских девочек тоже такое есть, — обрадовалась Гаури, — только цветок другой, а говорят они при этом другое, но похожее.

И она затараторила какую-то абракадабру.

Лишь на пятый день на вилле появился Маскуд.

Требовательно просигналила машина на воротах, поторапливая старого садовника, замешкавшегося с запором. Из серебряной «Хонды» тяжело вышел Маскуд, зорко глянул на окна и приветливо махнул Олегову, точно угадав, из-за какой портьеры он осторожно выглядывает.

— Плохи наши дела, Миша, — озабоченно после подчеркнуто теплого приветствия начал Макуд.

— Что, нет билетов на самолет? — насмешливо спросил Олегов, лихорадочно соображая, что же это такое случилось, что даже Маскуд опечален.

— Долетел он хорошо, и таможню прошел гладко. Но сразу за воротами его взяли под наблюдение…

— Его или меня?! — нетерпеливо перебил Олегов.

— Он сначала думал, что просто грабители охотятся за вещами и деньгами. Оказалось, что нет. Значит, тебя ждали. Хотели убить. Стреляли…

— Бред какой-то, кому я нужен?! — пробормотал Олегов и отвел глаза в сторону.

— Ну, это твое дело, — усмехнулся Маскуд. — Это твое дело, кто из-за чего на тебя обижен. Но дело вот в чем: связи нет третий день. А мы условились, что каждый день из Ташкента должен приходить сигнал.

— От меня ты что хочешь? Чтобы съездил в Ташкент разобрался?

— Не нервничай. Я обещал вас отправить, я и отправлю. Но ведь надо разобраться, верно? Ведь у него твои документы…

— Что делать?

— Подумай, как можно навести справки.

Олегов встал, нервно прошелся по комнате. Он отчетливо понял, чем грозит ему любая неприятность с двойником в Союзе, ведь чтобы не случилось с двойником — это случится со старшим лейтенантом Олеговым. Даже безбилетный проезд в трамвае мог бы кончится катастрофой.

— Ты прав. Не до отдыха сейчас. Ладно, поехали. Я переоденусь в форму и позвоню в полк. Их комендатуры, если там не наш наряд. А если наш — попробую из Бала-Хиссара, хотя там кое-кто меня знает. Поехали, пока не стемнело.

Укрывшись пледом на заднем сиденье, Олегов осторожно поглядывал на серые дувалы вдоль пестрых улиц, он снова лег, когда они проезжали переулком мимо высокой стены советского посольства, и снова выглянул, когда они выехали на проспект. Справа пронеслась чугунная ограда Кабульского зоопарка, он успел рассмотреть за решеткой грязного барана с круглыми рогами и крупную надпись на английском: «детям — 10 афганей, взрослым — 20 афганей.»

Маскуд чуть тронул плечо водителя и тот свернул налево в переулок, затем еще раз и, наконец, въехал под арку, на которой висела вывеска «Модерн арт галери» — галерея современного искусства. Машина остановилась в крошечном дворике, усатый водитель в широких штанах выбежал и через несколько минут вернулся, кивая головой.

— Такси, Миша, у выхода. Надеюсь на удачу.

Олегов не ответил ему, вышел из машины и пошел сквозь арку на дорогу, оставив дверцу машины открытой.

Таксист опасливо поглядывал на него в зеркальце над заднего вида, вел машину быстро, стараясь побыстрее избавиться от странного молчаливого пассажира. Промелькнули мимо серые ворота «пятьдесят седьмого» полка, один, другой поворот — и они ехали уже мимо стадиона, на котором гарцевали пестро одетые всадники, тренировавшиеся к какому-то празднику. Жестом Олегов велел свернуть в переулок и остановиться метрах в тридцати за двухэтажным зданием комендатуры. От задней калитки, возле которой стоял часовой в каске и бронежилете, его заслонял туалет.

Олегов постоял, передохнул, раздосадованный, что так часто бьется сердце, и лениво, не глядя на часового, побрел к туалету. Через десять минут так же лениво он вышел, на ходу застегивая ширинку, и вдруг нос к носу столкнулся с самим комендантом Кабульского гарнизона — подполковником Деревяшкиным.

— Старлей! — громовым голосом окликнул его осанистый подполковник. — Ты знаешь, на чем засыпается половина советских разведчиков за границей?