Гарольд Роббинс - Мустанг

Лорен подошел к их столику, сел.

— Врач прислал мне еще один счет, — сообщила ему Триш. — На тысячу восемьсот семьдесят пять долларов.

— Наличных у меня с собой нет. Я вам их пришлю.

— Он говорит, что сможет убрать шрам. — Она коснулась правой щеки. — Но нос окончательно выпрямить не удастся.

— А меня все еще донимают головные боли, — пробурчал Лен.

— Хуже всего то, что я боюсь, — добавила Триш. — Они взяли у Лена визитную карточку. Они знают, кто мы.

— Вы нас не предупредили, — мрачно бросил Лен.

— Я же сказал, что оплачу пластическую хирургию. — Лорен смотрел на Триш. — И оплачиваю. Я не уверен, что я у вас в долгу, но плачу.

— Что значит — не уверены? — спросил Лен.

— Вы сами выбрали этот опасный бизнес. Или вы хотите сказать, что впервые попали в такую передрягу?

— Вы поручили нам следить за Перино и его женщиной. И сфотографировать их, если представится такая возможность. Но не сказали, кто такой Перино.

— Вы и так знаете, кто он.

— Вы не сказали, кем был его дед. В этом вся разница.

Лорен посмотрел на подошедшего официанта, заказал двойное виски с содовой и подождал, пока официант отойдет.

— Ладно, вас стукнули по голове. Так почему надо злиться на меня? Вы действовали в рамках закона. Следили за кем-то по моему указанию, пытались сфотографировать. Перино отдал приказ избить вас. Перино, не я. А последующие шесть месяцев вы только стонете и плачетесь. Пора что-то и делать.

— Что? — переспросила Триш. У нее нервно задергалась щека. — Вы бы хотели, чтобы мы убили его?

Лорен изогнул бровь.

— Скажем, за полмиллиона баксов? Лен покачал головой.

— Мы не успеем их потратить.

— Успеете, если пораскинете мозгами. Прежде всего сделать это надо не в Детройте.

— Ловко...

— Ловко. Подумайте об этом. А я дам вам десять тысяч на расходы. Чтобы легче думалось. Я скажу вам, где он живет, где останавливается в поездках и все такое. Ваше дело — составить план.

— А потом?

— Вы составляете план. И на этом останавливаетесь, ждете моей команды. Я хочу, чтобы вы реализовали этот план, но придется дождаться удобного момента. У вас причин ненавидеть Анджело Перино не меньше, чем у меня. Но не давайте волю чувствам. Сохраняйте хладнокровие и разрабатывайте план. Деньги вы получите через день-другой. Плюс тысячу восемьсот семьдесят пять долларов для врача.

Доктор Джон Перино умер 6 августа 1988 года в возрасте восьмидесяти двух лет.

Телефон зазвонил в два часа ночи. Анджело не было, трубку взяла Синди. Несколько следующих часов она пыталась разыскать Анджело, и в конце концов с помощью Кейджо ей это удалось. Анджело и Тадаши Комацу отправились в загородный клуб в окрестностях Токио, чтобы обсудить некоторые вопросы, связанные с разработкой электромобиля.

Анджело вылетел в Детройт первым же рейсом. Синди привезла с собой Джона и Энн. Трое младших остались дома с нянькой.

Брат Анджело и его жена приехали из Флориды с тремя детьми и четырьмя внуками. Его младшая сестра прибыла со вторым мужем и детьми от обоих браков.

Вдова, Дженни Перино, принимая родственников и друзей, держалась достойно, лишь иногда промокая глаза носовым платком, выслушивала соболезнования, не пропуская ни слова. Некоторых она приветствовала на английском, других — на итальянском.

На отпевание в церкви собралось более пятисот человек. Бетси прилетела из Лондона. Алисия Хардеман — из Гринвича. Присутствовали Лорен и Роберта. Из Аризоны на личном самолете прилетел совсем уже старенький Джейкоб Уэйнстайн. Четверо сицилийцев прибыли из Палермо: два старика и двое мужчин средних лет. С ними почтительно поздоровались два десятка смуглолицых американцев итальянского происхождения. На службе присутствовали губернатор штата Мичиган, мэр Детройта и никак не меньше пятидесяти врачей.

— Видите, — шепнула Синди Джону и Энн, — ваш дедушка пользовался заслуженным уважением.

Джон степенно кивнул. Энн заплакала, жалея дедушку.

Дюжина телекамер нацелилась на двери церкви, когда зазвонил колокол, возвещая о выносе тела.

Четыре открытых автомобиля везли цветы. За катафалком к кладбищу следовала процессия из шестидесяти машин.

Дом не смог вместить всех приглашенных на поминки, поэтому для этой цели использовали сад «Итало-американского клуба», перевидавший на своем веку не только траурные церемонии, но и веселые свадьбы.

Из весех сыновей и дочерей доктора Джона Перино лишь один Анджело свободно говорил по-итальянски. Он приветствовал гостей с Сицилии от лица всей семьи и поблагодарил их за приезд.