Вильхельм Муберг - Ночной гонец

Она подошла к нему вплотную. Ее голос звучал словно со дна глубокого колодца; такому голосу мужчины внимают с охотой.

— Ты куда? Или уж идешь от невесты? — спросила вдова.

— У каждого свои дела. Я ведь не спрашиваю про твои…

И что она шатается ночью? Ее глаза блестят в темноте, словно кремни.

— Хочешь зайти к себе домой, Сведье?

— Нет, Борре из дома хочу выманить.

— Нету его. В Убеторпе он, — Она вцепилась ему в руку выше локтя. — Лучше погости у меня.

Анника показала на приоткрытую дверь своего дома.

По пальцам, впившимся в его руку, он ощущал жар разгоряченной крови. Красивая женщина была Анника, с высокой грудью, пышная телом, гибкая и податливая, точно дикая коза. Ярко рдели ее полные губы.

— Ну как, надовольствовался у невесты? — спросила она.

— А тебе какое дело!

— Пойдем ко мне, пивом угощу!

— Зря стараешься, Анника!

Ему хотелось сбросить ее пальцы, которые нежно и вкрадчиво скользили вниз по его руке. Он огрызнулся, пытаясь оборониться от чар ее тела. Он только что встал с постели своей суженой, которая нетронутой лежала в его объятиях, в ноздрях у него еще стоял запах ее волос и кожи. От близости тела Анники Сведье распалился. Он стыдился своего желания и боялся женщины, которая соблазняла его.

— Борре нет, — сказала она. — И у меня в доме тебе ничего не угрожает.

Ее лиф был расстегнут у ворота, и в глазах у Сведье мелькала белая ямочка на ее шее. Вот когда разверзлась бездна искушения. И тут Анника рассмеялась, а смех ее был словно из глубины колодца:

— После ведьмы всякого потянет к другой.

Он отпрянул, словно от занесенного топора, и с силой сбросил ее руку:

— Кого это ты оговариваешь?

— Невеста у тебя ведьма.

— А ну-ка назови имя!

— И назову! Ботилла! С самим дьяволом блудит.

— Замолчи, а не то язык твой из пасти вырву!

В ярости он вскинул руку, но Анника не испугалась:

— Тебе дела нет, почему у нее в подойнике кровь? Но уж поверь мне, Ботилла гуляет с нечистым.

— Чтоб ты подавилась своим лживым языком! Лгунья подлая!

Хотя вокруг не было ни души, Анника Персдоттер таинственно понизила голос. Как-то вечером, сказала она, ей довелось проходить мимо дома Ботиллы, когда та стояла за углом со спущенной с плеч рубахой. Она подошла поближе и разглядела красную метку на груди Ботиллы, Своими собственными глазами видела она красное пятнышко около левого соска. Тут уж нельзя ошибиться: это отметина самого дьявола. Люди примечали, что Ботилла одна ходит в лес. Там она и встречается с нечистым, сама к нему лезет, дает грудь сосать. Красная ранка говорит, что она настоящая ведьма. Нечистый завладел ею и поставил клеймо на свою собственность.

— Будешь делить невесту с дьяволом? Хочешь этого, Сведье?

Черные глаза Анники, подзадоривая, поблескивали по тьме, а в его глазах зажглись красные огоньки, и он уже больше не слышал ее голоса.

— Тьфу! Не будь ты женщиной, я бы тебе всыпал.

Она искушала его глазами лукавыми, щеками румяными, губами алыми, шеей лебединой, грудью пышной, бедрами крутыми — и все увиденное распалило его. Она стояла, похваляясь своей красотой, и предстала перед ним в новом обличье — и все оказалось обманом, одной видимостью. Ей удалось лишь на миг одурманить его, но когда она принялась чернить Ботиллу, он снова увидел ее в прежнем виде: она хотела, чтобы невеста опротивела ему.

Приток горячей крови, который она вызвала в нем, схлынул и разошелся по телу. Ее чары улетучились, и осталось одно лишь отвращение к Аннике, вдовушке-красавице. Ямочка на шее оказалась коварной западней. Он пошел от нее, дрожа от негодования.

— Сам увидишь! — закричала Анника. — Она клейменая!

— Провались ты вместе со своим дьяволом! — он плюнул в ее сторону, чем кровно оскорбил Аннику. Черные, как черничины, глаза ее яростно засверкали, и она крикнула:

— Хочешь стать моим недругом? Ну, покаешься!

Он слышал, как она кричала ему вслед. Ей-то, мол, что, пусть он путается с ведьмой. В былые времена, когда люди поклонялись идолам, подобные твари были в чести, и парням нравились красивые ведьмы, — они приносили в дом богатство и ворожили над скотом. Им было нипочем, что сам сатана сзаду наперед крестил их жен и путался с ними.

Не оглядываясь, Сведье шел в лес. Еще хорошо, что она сразу раскрыла свое сатанинское нутро и тем сама помогла ему отделаться от нее. Как ни дюж он был, а долго еще пробирал его озноб; видать, нечистая сила вселилась в него.

Поначалу он огорчился, что не мог вызвать фохта из Сведьегорда, но, поразмыслив, понял, что вызвать-то ему надо бы совсем другого. Он искалечил Нильса Лампе, но Нильс лишь ходил в холуях у Борре, был не тот, кто ему нужен. Он искал Ларса Борре, этого наемника и барского прихвостня, но и он был не тот, кто ему нужен.