Сигрид Унсет - Венец

- Что за новости узнали вы за эту поездку, отец? - спросила Кристин ясным голосом.

- Эрленд, сын Никулауса, и его родич Мюнан, сын Борда, приезжали ко мне в Тюнсберг, - ответил Лавранс. - Господин Мюнан просил твоей руки для Эрленда, и я ответил ему отказом!

Кристин стояла некоторое время, тяжело дыша.

- Почему вы не хотите отдать меня за Эрленда, сына Никулауса? спросила она.

- Я не знаю, насколько ты осведомлена о том человеке, которого хочешь получить в мужья, - сказал Лавранс. - Если ты сама не можешь понять причины моего отказа, то тебе будет не очень приятно услышать об этом из моих уст.

- Не потому ли, что он был отлучен от церкви и объявлен вне закона? спросила Кристин прежним голосом.

- Знаешь ли ты, из-за чего король Хокон указал на дверь своему близкому родичу? Знаешь ли ты, что его отлучили от церкви за то, что он противился приказу архиепископа? И что он уехал из Норвегии не один?

- Да, - сказала Кристин. Голос ее зазвучал неуверенно. - Я знаю и то, что ему было всего восемнадцать лет, когда он познакомился с нею... со своей любовницей!

- Мне было столько же лет, когда я женился, - отвечал Лавранс. - Мы считали во дни моей молодости, что восемнадцатилетний мужчина может сам отвечать за себя и отстаивать свое собственное и чужое благополучие!

Кристин стояла молча.

. - Ты назвала женщину, с которой он жил в продолжение десяти лет и прижил детей, его любовницей, - сказал Лавранс немного спустя. - Небольшая была бы для меня радость отдать дочь мужу, который до женитьбы год за годом жил в открытой любовной связи! Но ты сама знаешь, что это не было просто любовной связью!

- Вы не так сурово осуждали фру Осхильд и господинаь Бьёрна, - тихо сказала Кристин.

- И все-таки я не могу сказать, чтобы мне нравилось породниться с ними, - ответил Лавранс.

- Отец, - сказала Кристин, - разве вы были таким уж безгрешным всю свою жизнь, что решаетесь так сурово осуждать Эрленда?..

- Видит Бог, - резко ответил Лавранс, - что я не считаю ни одного человека большим грешником, чем я сам! Но из того, что все мы нуждаемся в милосердии Божием, не следует, чтоб я отдавал свою дочь первому попавшемуся человеку, который вздумает попросить ее в жены!

- Вы знаете, что я не то хотела сказать, - горячо возразила Кристин. Отец... матушка... ведь и вы были молоды - или вы уже все забыли, разве вы не можете понять, как трудно остеречься от греха, в который вовлекает любовь?..

Лавранс густо покраснел.

- Не могу, - коротко сказал он.

- Тогда вы не ведаете, что творите, - в отчаянии закричала Кристин, если хотите разлучить Эрленда со мною!

Лавранс снова опустился на скамейку.

- Тебе всего только семнадцать лет, Кристин, - снова начал он. ~ Возможно, что ты и он... что вы оба полюбили друг друга сильнее, чем я думал. Но он не такой уж молодой человек, чтобы не понимать... Если бы он был хорошим человеком, то не подходил бы с любовными речами к такому юному, незрелому ребенку, как ты... А то, что ты была уже просватана за другого, он, вероятно, считал сущим пустяком!.. Но я не выдам своей дочери за человека, который прижил двоих детей с законной женой другого. Ты знаешь, что у него есть дети?..

Ты слишком молода, чтобы понять, что такое дурное дело порождает раздоры... и вражду в семье... без конца! Человек не может отвернуться от своего собственного порождения и исправить своего проступка тоже не может и трудно ему найти способ, чтобы вывести в люди своего незаконного сына или выдать дочь замуж, разве только за слугу или мелкого крестьянина! И дети эти - они не были бы созданными из плоти и крови, если бы не возненавидели тебя и твоих детей...

Разве ты не понимаешь, Кристин... Такие грехи... Может быть, Бог и прощает легче такие грехи, чем многие другие, но они так разрушают семью, что ее потом никогда не собрать! Я тоже подумал о Бьёрне и Осхильд - передо мною стоял этот Мюнан, ее сын, он весь сияет золотом, он заседает среди королевских советников в совете, он вместе с братьями двоими владеет материнским наследством, и он за все эти годы ни разу не навестил своей матери в ее бедности! Да, и вот такого-то человека твой друг выбрал своим посредником!..

Нет, повторяю я, нет! С этими людьми ты не породнишься, пока голова моя еще не под землею!

- Тогда я буду молить Бога день и ночь, день и ночь, чтобы он взял меня к себе, если вы не измените своего решения!

- Сегодня бесполезно продолжать этот разговор, - сказал отец сокрушенно. - Ты, вероятно, думаешь иначе, но я должен распоряжаться твоею судьбою, чтобы не быть за тебя в ответе. Иди теперь отдыхать, дитя мое.