Джером Сэлинджер - Дж. Д. Сэлинджер [litres]

– Да, мне интересно! Еще бы не интересно! Ты что думаешь, я…

– Ладно, только не вякай тогда минутку, – сказал Зуи и поясницей оперся о край раковины. Он продолжал работать пилочкой. – Обе книжки – о русском крестьянине, где-то на рубеже веков, – начал он вполне размеренно, с безупречной обыденностью. – Очень простой, славный паренек с усохшей рукой. От чего, само собой, Фрэнни к нему – со всей этой своей странноприимной душой. – Он развернулся на месте, взял со стеклянной полочки сигарету, затянулся и снова стал чистить ногти. – В начале крестьянин рассказывает, что у него были жена и двор. Но полоумный братец дом его спалил, а затем, позже, его жена, кажется, умерла. В общем, он пускается в странствие. Но вот незадача. Всю жизнь он читал Библию, и ему хочется понять, что это значит, когда в «Фессалоникийцах» говорится: «Непрестанно молитесь». Его эта строчка преследует. – Зуи снова потянулся к сигарете, вдохнул дым и продолжил: – Есть еще одна, похожая строчка в Тимофее: «Итак желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи» [196] 1 Тим. 2:8. . И сам Христос, собственно, говорит, что «должно всегда молиться и не унывать» [197] Лк. 18:1. . – Некоторое время Зуи молча орудовал пилочкой, и лицо у него было исключительно суровым. – В общем, он пускается в странствие, чтобы найти учителя, – сказал он. – Такого, который научит, как непрестанно молиться и зачем. И вот он идет, идет и идет, от одной церкви и святыни к другой, беседует то с одним попом, то с другим. И наконец встречает простого старого монаха, который явно понимает, что почем. Старый монах ему рассказывает, что единственная молитва, приемлемая для Бога на все случаи, «угодная» Богу, – это Иисусова молитва: «Господи, помилуй». На самом деле вся молитва такая: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго», однако никто из знатоков в обеих книжках про странника никак не подчеркивает – и слава богу – эту часть про грешника. В общем, старый монах объясняет ему, что будет, если молитва произносится непрестанно. Немножко учит его на практике и отсылает домой. И, короче говоря, через некоторое время у странника с молитвой все начинает получаться. Он молитвой этой овладевает. Он вне себя от радости с такой новой духовной жизнью и пускается в поход по всей России – по глухим лесам, городам, деревням и так далее, – и по ходу все повторяет эту молитву и других к тому же учит. – Зуи резко глянул на мать. – Ты слушаешь, а? старая жирная друидка? – поинтересовался он. – Или просто пялишься на мою роскошную физиономию?

Миссис Гласс ощетинилась:

– Разумеется, слушаю!

– Ладно… а то не хочется, чтобы мне тут балеху портили. – Зуи густо хохотнул, потом затянулся. Сигарета осталась в руке, а Зуи продолжал работать пилочкой. – Первая книжка – «Путь странника», – сказал он, – главным образом про то, какие у странника в пути приключения. С кем он встречается, что говорит, что они ему говорят – а он просто ходит и знакомится с чертовски приятными людьми. Окончание – «Странник продолжает путь» – это главным образом трактат о том, что и как в Иисусовой молитве, он в виде диалога. Встречаются странник, книжник, монах и еще кто-то вроде затворника и между собой перетирают. Ну вот, в общем, и все. – Зуи опять глянул – очень кратко – на мать и перекинул пилочку в левую руку. – Обе книжки, если тебе интересно, – сказал он, – задуманы вроде как для того, чтоб открыть всем глаза на необходимость и пользу от непрестанного произнесения Иисусовой молитвы. Сначала под присмотром опытного наставника – вроде как христианского гуру, – а затем, когда человек до какой-то степени ею овладеет, он должен продолжать сам. А главная мысль в том, что эта молитва вроде как предназначена не только для всяких ханжей и праведных хвастунов. Можешь хоть церковную кружку опустошать, но молитву повторяй. Просветление наступает вместе с молитвой, а не до нее. – Зуи нахмурился, но эдак по-школярски. – Смысл на самом деле в том, что рано или поздно сама по себе молитва переходит с уст и из головы в самую сердцевину души и становится автоматической функцией личности, как биенье сердца. А потом, через некоторое время, раз молитва автоматически уже в душе, человек вроде как должен вступить в так называемую подлинную суть всего. В книжках эта тема на самом деле не поднимается, но, по восточным понятиям, в теле есть семь тонких центров, называются чакры, и тот, что ближе всего связан с сердцем, называется анахата, он вроде как просто дьявольски чувствителен и мощен, и когда активируется, приводит в действие еще один центр, между бровей, называется аджна – вообще-то просто шишковидная железа, вернее аура вокруг шишковидной железы, – и тут бац, открывается то, что у мистиков зовется «третьим глазом». Ничего, елки-палки, нового. В смысле, это не странник со своей шайкой-лейкой все начал. В Индии бог знает сколько веков это известно под названием джапам. Просто повторение любого человеческого имени Бога. Или имен его воплощений – его аватар, если хочешь технических подробностей. Смысл в том, что если достаточно долго и регулярно вызываешь имя, причем буквально от души, рано или поздно получишь ответ. Ну, не вполне ответ. Отзыв. – Зуи вдруг развернулся, открыл аптечку, положил на место пилку и снял с полки примечательно куцую на вид апельсиновую палочку. – Кто погрыз мою палочку? – спросил он. Запястьем кратко промокнул испарину на верхней губе, после чего палочкой стал отгибать кутикулы.