Джером Сэлинджер - Дж. Д. Сэлинджер [litres]

Не вставая, миссис Гласс живо подалась вперед и ответила:

– Ну, Лейн утверждает, что все это – все эти глупости вообще – из-за той книжульки, которая все время при ней. Ты знаешь. Та книжица, которую она вчера весь день читала и таскала с собой, куда бы ни…

– Я знаю эту книжку. Продолжай.

– Ну, он говорит, Лейн, что это ужасно набожная книжка, фанатическая и все такое, и что Фрэнни ее взяла в библиотеке колледжа, а теперь думает, что, наверно… – Миссис Гласс умолкла. Зуи повернулся к ней с отчасти даже угрожающим вниманием. – Что такое ? – спросила она.

– Где, он говорит, она ее взяла?

– В библиотеке. В колледже. А что?

Зуи покачал головой и снова отвернулся к раковине. Отложил помазок и открыл аптечку.

– Да в чем дело? – вопросила миссис Гласс. – Что не так? Почему такой взгляд, юноша?

Зуи не отвечал, пока не распечатал новую упаковку лезвий. Затем, отковыривая старое, сказал:

– Ты такая дура, Бесси. – И со щелчком снял лезвие.

– Почему это я дура? Кстати сказать, новое лезвие ты только вчера ставил.

Зуи с непроницаемой физиономией вправил в бритву новое лезвие и приступил ко второй проходке.

– Я задала тебе вопрос, юноша. Почему я дура? Она что, не брала эту книжку в библиотеке колледжа?

– Нет, Бесси, не брала, – ответил, не прерывая бритья Зуи. – Эта книжка называется «Странник продолжает путь» – и это окончание другой книжки, которая называется «Путь странника», ее она тоже везде таскает с собой, и обе эти книжки она взяла из прежней комнаты Симора и Дружка, где обе валялись на столе Симора, сколько я себя помню. Господи боже всемогущий.

– Ну и нечего меня поэтому оскорблять! Это что – такой ужас думать, что она могла их взять в библиотеке и просто принести…

– Да! Это ужас. Ужас в том, что обе книжки валялись на столе у Симора много лет. Это угнетает.

В голосе миссис Гласс послышалась неожиданная, исключительно невоинственная нота.

– Ты же знаешь, я не захожу в ту комнату без нужды, – сказала она. – Я не смотрю на старье… на вещи Симора.

Зуи быстро поправился:

– Ладно, извини. – Не глядя на нее, он стащил с плеч полотенце и стер с лица остатки пены, хоть и не довершил второй проходки бритвой. – Давай об этом пока не будем, – сказал он и швырнул полотенце на батарею; оно упало на титульную страницу рукописи про Рика и Тину. Зуи раскрутил бритву и подержал под холодным краном.

Извинение было искренним, и миссис Гласс это знала, но, очевидно, не могла не воспользоваться эдаким преимуществом, быть может – ввиду его редкости.

– Ты недобрый, – сказала она, глядя, как он споласкивает бритву. – Ты совсем не добрый, Зуи. Ты уже достаточно взрослый, мог бы, по крайней мере, стремиться хоть к какой-то доброте, когда тебе хочется быть гадким. По крайней мере, Дружок, когда ему… – Она одновременно вдохнула и вздрогнула, когда бритва Зуи – вместе с новым лезвием и всем остальным – звонко брякнулась в корзину.

Вполне вероятно, что Зуи не собирался метать бритву в корзину, а просто опустил левую руку с такой внезапностью и силой, что бритва ускользнула. Как бы то ни было, он явно не собирался рукой бить об край раковины так, чтоб заболело запястье.

– Дружок, Дружок, Дружок, – сказал он. – Симор, Симор, Симор. – Он уже повернулся к матери, которую падение бритвы застало врасплох и встревожило, но вообще-то не испугало. – Меня так тошнит от этих имен, что хоть глотку себе режь. – Он побледнел, но лицо его оставалось почти бесстрастным. – Весь этот проклятый дом просто смердит призраками. Я не против, чтобы меня преследовал мертвый призрак, но, черт возьми, я просто ненавижу, когда от меня не отлипает полумертвый. Господи, только бы Дружок наконец решился. Он делает все, что делал Симор, – или хоть пытается. Покончил бы, к чертовой матери, с собой, да и покончил бы с этим.

Миссис Гласс моргнула – всего раз, – и Зуи моментально отвернулся. Наклонился и выудил бритву из корзины.

– Мы оба – чучела, Фрэнни и я, – провозгласил он, выпрямляясь. – Я двадцатипятилетнее чучело, а она двадцатилетнее чучелко, и виноваты два этих ублюдка. – Он положил бритву на край, но та непокорно скользнула в раковину. Зуи схватил ее и больше из пальцев не выпускал. – В случае Фрэнни симптомы немножко замедленнее, но она тоже чучело, и ты этого не забывай. Клянусь тебе, я б их убил и глазом не моргнул. Великие учителя. Освободители великие. Господи боже. Я даже сесть пообедать с человеком уже не могу, приличную беседу поддержать. Мне или сразу скучно, или я пускаюсь проповедовать, так что если б у этого сукина сына осталось хоть чуточку здравого смысла, он бы тут же разломал стул о мою голову. – Зуи распахнул аптечку. Довольно пустым взором оглядывал ее несколько секунд, словно забыл, чего ради открывал, затем положил невысохшую бритву на полку.