Джером Сэлинджер - Дж. Д. Сэлинджер [litres]

Наблюдая за ним, миссис Гласс затянулась поглубже, после чего скрестила ноги и осведомилась – вопросила:

– И Фрэнни такая, что ли? То есть всяким таким занимается?

– Насколько я понимаю. Не спрашивай меня, спроси ее.

Повисла короткая пауза – и притом двусмысленная. Затем миссис Гласс отрывисто и довольно решительно поинтересовалась:

– Сколько этим надо заниматься?

Лицо Зуи зарделось от удовольствия. Он повернулся к матери.

– Сколько? – переспросил он. – Ой, да недолго. Пока в комнату не захотят вторгнуться маляры. А потом зайдет целая процессия святых и бодхисаттв с мисками куриного бульона. Фоном запоет хор Холла Джонсона [198] Холл Джонсон (1888–1970) – американский композитор, автор спиричуэлов и духовной музыки, с 1925 г. – руководитель негритянских хоров. , а камеры наедут на славного пожилого господина в набедренной повязке, что стоит напротив задника с горами, синими небесами и белыми облаками, и мир снизойдет на лица всех…

– Ладно, прекрати, – сказала миссис Гласс.

– Ну господи же. Я просто хотел помочь. Помилосердуй. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось впечатление, будто в жизни верующего нет никаких… ну, знаешь – неудобств. В смысле, многие не принимают ее просто потому, что полагают, будто им надо будет как-то гадко напрягаться и упираться – ну, ты меня понимаешь. – Ясно было, что оратор с явным наслаждением подходит к вершине своей рацеи. Он внушительно погрозил матери апельсиновой палочкой. – И как только мы покинем сию часовню, надеюсь, ты примешь от меня крохотный томик, коим я всегда восхищался. Мне представляется, в нем идет речь о некоторых тонких материях, кои мы с тобой сегодня утром обсуждали. «Бог – мое хобби». Написал доктор Гомер Винсент Клод Пирсон-младший [199] Саркастический намек на работы американского богослова Роберта Ховарда Пирсона (1911–1989), председателя Генеральной конференции адвентистов седьмого дня. . В этой книжице, как тебе откроется, доктор Пирсон очень доходчиво рассказывает нам, как с двадцати одного года каждый день выделял по чуть-чуть времени – две минуты утром и две минуты вечером, если я правильно помню, – и в конце первого же года лишь этими маленькими неофициальными посиделками с Богом увеличил свой годовой доход на семьдесят четыре процента. Кажется, у меня завалялся лишний экземплярчик, и если ты будешь себя хорошо…

– Ох, ты невозможен, – сказала миссис Гласс. Но как-то невнятно. Глаза ее вновь отыскали старинного друга – синий коврик. Она не отводила от него взгляда, пока Зуи – ухмыляясь, но с обильной испариной на верхней губе – продолжал орудовать апельсиновой палочкой. Наконец миссис Гласс испустила один из своих первосортных вздохов и перенесла внимание на Зуи, который, занимаясь кутикулами, наполовину повернулся к утреннему свету. Обшаривая линии и плоскости его на удивление тощей неприкрытой спины, пристальный взор ее постепенно вошел в фокус. Лишь за несколько секунд глаза ее, казалось, сбросили темный и тяжкий балласт и засияли признательностью поклонницы.

– Ты уже такой широкоплечий и хорошенький, – произнесла она вслух, дотянулась и тронула его поясницу. – Я боялась, эти твои дурацкие гантели тебя испортят…

– Не надо, а? – сказал Зуи резко, отпрядывая.

– Что не надо?

Зуи потянул на себя дверцу аптечки и положил апельсиновую палочку на место.

– Не надо, и все. Не восхищайся моей дебильной спиной, – сказал он и закрыл аптечку. Снял черные шелковые носки с перекладины для полотенец и перенес их к батарее. Сам сел на нее, несмотря на жар – или из-за него – и стал их натягивать.

Миссис Гласс несколько запоздало фыркнула.

– Не восхищаться твоей спиной – это мило! – сказала она. Но обиделась, и ей даже стало больно. Она смотрела, как Зуи надевает носки, со смешанной горечью и неукротимым интересом человека, бесконечными годами осматривавшего стираные носки на предмет дыр. Затем вдруг с самым слышимым своим вздохом встала и, суровая, призванная долгом, переместилась к раковине, чей район Зуи только что покинул. Первой вопиюще мученической задачей миссис Гласс было пустить холодную воду.

– Мог бы и научиться закрывать колпачком то, чем пользуешься, – сказала она, намеренно подпустив в тон сварливости.

Зуи глянул на нее с батареи, на которой прилаживал к носкам подвязки.

– А ты могла бы научиться уходить с вечеринки, когда она заканчивается, – сказал он. – Я же не шучу, Бесси. Мне бы тут хоть минутку одиночества – как бы грубо это ни звучало. Во-первых, я спешу. В половине третьего мне надо быть в конторе у Лесажа, а сперва хотелось еще кое-что сделать в центре. Пойдем уже, а?